Бунин рассказ в париже


На козлах тарантаса сидел крепкий мужик в туго подпоясанном армяке, серьезный и темноликий, с редкой смоляной бородой, похожий на старинного разбойника, а в таранта се стройный старик военный в большом картузе и в николаевской серой шинели с бобровым стоячим воротником, еще чернобровый, но с белыми усами, которые соединялись с такими же бакенбардами; подбородок у него был пробрит и вся наружность имела то сходство с Александром II, которое столь распр остранено было среди военных в пору его царствования; взгляд был тоже вопрошающий, строгий и вместе с тем усталый. Когда лошади стали, он выкинул из тарантаса ногу в военном сапоге с ровным голенищем и, придерживая руками в замшевых перчатках полы шинели, взбежал на крыльцо избы. В горнице было тепло, сухо и опрятно: новый золотистый образ в левом углу, под ним покрытый чистой суровой скатертью стол, за столом чисто вымытые лавки; кухонная печь, занимавшая дальний правый угол, ново белела мелом; ближе стояло нечто вроде тахты, покрытой пегими попонами, упиравшейся отвалом в бок печи; из-за печной заслонки сладко пахло щами - разварившейся капустой, говядиной и лавровым листом. Приезжий сбросил на лавку шинель и оказался еще стройнее в одном мундире и в сапогах, потом снял перчатки и картуз и с усталым видом провел бледной худой рукой по голове - седые волосы его с начесами на висках к углам глаз слегка курчавились, красивое удлиненное лицо с темными глазами хранило кое-где мелки е бунин рассказ в париже оспы. В горниц е никого не было, и он неприязненно крик нул, приотворив дверь в сенцы: - Эй, кто там! Тотчас вслед за тем в горницу вошла темноволосая, тоже чернобровая и тоже еще красивая не по возрасту женщина, похожая на пожилую цыганку, с темным пушком на верхней губе и вдоль щек, легкая на ходу, но полная, с большими грудями под красной кофточкой, с треугольным, как у гусыни, животом под черной шерстяной юбкой. Приезжий мельком глянул на ее округлые плечи и на легкие ноги в красных поношенных татарских туфлях и отрывисто, невнимательно ответил: - Самовар. Хозяйка тут или служишь? Бунин рассказ в париже, что бунин рассказ в париже, что сама ведешь дело? И хозяйствовать я люблю. И как чисто, приятно у тебя. Женщина все время пытливо смотрела на него, слегка щурясь. Он быстро выпрямился, раскрыл глаза и покраснел. Сколько лет мы не видались? Мне сейчас сорок восемь, а вам под шестьдесят, думаю? Боже мой, как странно! Как бунин рассказ в париже не понимаешь! Усталость и рассеянность его исчезли, он встал и решительно заходил по горнице, глядя в пол. Потом бунин рассказ в париже и, краснея сквозь седину, стал говорить: - Ничего не знаю о тебе с тех самых пор. Как ты сюда попала? Почему не осталась при господах? При такой красоте, которую ты и мела? Что ты хочешь сказать? Небось, помните, как я вас любила. Он покраснел до слез и, нахмурясь, опять зашагал. С годами все проходит. Как это сказано в книге Иова? Молодость у всякого проходит, а любовь - другое дело. Он поднял голову и, остановясь, болезненно усмехнулся: - Ведь не могла же ты любить меня весь ве к! Скол ько ни проходило времени, все одним жила. Знала, что давно вас нет прежнего, бунин рассказ в париже для вас словно ничего и не бунин рассказ в париже, а вот. Поздно теперь укорять, а ведь правда, очень бессердечно вы меня бросили, - сколько раз я хотела руки на себя наложить от обиды от одной, уж не говоря обо всем прочем. Ведь было время, Бунин рассказ в париже Алексеевич, когда я вас Николенькой звала, а вы меня - помните как? И все стихи мне изволили читать про всякие "темные аллеи", - прибавила она с недоброй улыбкой. Какой стан, какие глаза! Помн ишь, как на тебя все заглядывались? Были и вы отменно хороши. И ведь это бунин рассказ в париже отдала я свою красоту, свою горячку. Как же можно такое забыть. И, вынув платок и прижав его к глазам, скороговоркой прибавил: - Лишь бы бог меня простил. А ты, видно, простила. Она подошла к двери и приостановилась: - Нет, Николай Алексеевич, не простила. Раз разговор наш коснулся до наших чувств, скажу пря мо: простить я бунин рассказ в париже никогда не могла. Как не было у меня ничего дороже вас на свете в ту пору, так и потом бунин рассказ в париже было. Оттого-то и простить мне ва с нельзя. Ну, да что вспоминать, мертвых с погоста не бунин рассказ в париже. Извини, что, может быть, задеваю твое самолюбиено скажу откровенно, - жену я без памяти любил. А изменила, бросила меня еще оскорбительней, чем я тебя. Сына обожал, - пока рос, каких только надежд на него не возлагал! А вышел негодяй, мот, наглец, без сердца, без чести, бунин рассказ в париже совести. Впрочем, все это тоже самая обыкновенная, пошлая история. Будь здорова, милый друг. Бунин рассказ в париже, что и я потерял в тебе самое дорогое, что имел в жизни. Она бунин рассказ в париже и поцеловала у пего руку, он поцеловал у нее. Когда поехали дальше, он хмуро думал: "Да, как прелестна была! Кучер гнал рысцой, все меняя черные колеи, выбирая менее грязные и тоже что-то думал. Наконец сказал с серьезной грубостью: - А она, ваше превосходительство, все глядела в окно, как мы уезжали. Верно, давно изволите знать ее? И бунин рассказ в париже, говорят, богатеет. Деньги в рост дает. Кому ж не хочется получше пожить! Если с совестью давать, худого мало. И она, говорят, справедлива на это. Не отдал вовремя - пеняй на себя. Погоняй, пожалуйста, как бы не опоздать нам к поезду. Низкое солнце желто светило на пустые поля, лошади ровно шлепали по лужам. Он глядел на мелькавшие подковы, сдвинув черные брови, и думал: "Да, пеняй на себя. Да, конечно, лучшие минуты. И бунин рассказ в париже лучшие, а истинно волшебные! Что, если бы я не бросил ее? Эта самая Надежда не содержательница постоялой горницы, а моя жена, хо зяйка моего петербургского дома, мать моих детей? КАВКАЗ Приехав в Москву, я воровски остановился в незаметных номерах в пер еулке возле Арбата и жил томительно, затворником - от свидания до свидания с нею. Бунин рассказ в париже она у м еня за эти дни всего три раза и каждый раз входила поспешно, со словами: - Я только на одну минуту. Она была бледна прекрасной бледностью любящей в зволнованной женщины, голос у нее срывался, и то, как она, бросив куда попало зонтик, спешила поднять вуальку и обнять меня, потрясало меня жалостью и восторгом. Я думаю, что он на все способен при его жестоком, самолюбивом характере. Раз он мн е прямо сказал: "Я ни перед чем не остановлюсь, защищая бунин рассказ в париже честь, честь мужа и офицера! Он уже согласен отпустить меня, так внушила я ему, что умру, если не увижу юга, моря, но, ради бога, будьте терпеливы! План наш был дерзок: уехать в одном и том же поезде на кавка зское побережье и прожить там в каком-нибудь совсем диком месте три-четыре недели. Я знал это побережье, жил когда-то некоторое время возле Сочи, - молодой, одинокий, - на всю жизнь запомнил те осенние в ечера среди ч ерных кипарисов, у холодных серых волн. Бунин рассказ в париже она бледнела, когда я говорил: "А теперь я там буду с тобой, в горных джунглях, у тропического моря. В Москве шли холодные дожди, похоже было на то, что лето уже прошло и не вернется, было грязно, сумрачно, улицы мокро и черно блестели раскрытыми зонтами прохожих и поднятыми, дрожащими на бегу в ерхами извозчичьих пролеток. И был темный, отвратительный вечер, когда я ехал на вокзал, вс е внутри у меня замирало от тревоги и холода. По вокзалу и по платфо рме я пробежал бегом, надвинув на глаза шляпу и уткнув лицо в воротник пальто. В маленьком купе первого класса, которое я заказал заранее, шумно лил дождь по крыше. Я немедля опустил оконную занавеску и, как только носильщик, обтирая мокрую руку о свой белый фартук, взял на чай и вышел, на замок запер дверь. Потом чуть приоткрыл занавеску и замер, не сводя гла з с разнообразной толпы, взад и вперед сновавшей с вещами вдоль вагона в темном свете вокзальных фонарей. Мы условились, что я приеду на вокзал как можно раньше, а она как можно позже, бунин рассказ в париже мне как-нибудь не столкнуться с ней бунин рассказ в париже с ним на платформе. Т еперь им уже пора было быть. Бунин рассказ в париже смотрел все напряженнее - их все не было. Ударил второй звонок - я похолодел от страха: опоздала или он в последнюю минуту вдруг не пустил ее! Но тотчас вслед за тем был поражен его высокой фигурой, офицерским картузом, узкой шинелью и рукой в замшевой перчатке, которой он, широко шагая, держал ее под руку. Я отшатнулся от окна, упал в угол дивана. Рядом был вагон второго класса - я мысленно видел, как он хозяйств енно вошел в него вместе с нею, оглянулся, - хорошо ли устроил ее носильщик, - и снял перчатку, снял картуз, целуясь с ней, крестя ее. Третий звонок оглушил бунин рассказ в париже, тронувшийся поезд поверг в оцепенение. Поезд расходился, мотаясь, качаясь, потом стал нести ровно, на всех парах. Кондуктору, который проводил ее ко мне и п еренес е е вещи, я ледяной рукой суну л десятирублевую бумажку. Войдя, она даже не поцеловала меня, только жалостно улыбнулась, садясь на д иван и снимая, отцепляя от волос шляпку. И ужасно хочу пить. Дай мне нарзану, - ска зала она, в первый раз говоря мне "ты". Я дала ему два адреса, Геленджик и Гагры. Ну вот, он и будет дня бунин рассказ в париже ез три-четыре в Геленджике. Но Бог с ним, лучше смерть, чем эти муки. Утром, когда я вышел в коридор, в нем было солнечно, душно, из уборных пахло мылом, одеколоном и всем, чем пахн ет людный вагон утром. За мутными от пы ли и нагретыми окнами шла ровная выжженная степь, видны были пыльные бунин рассказ в париже дороги, арбы, влекомые волами, мелькали желе знодорожные будки с канар еечными кругами подсолнечников и алыми мальвами в палисадниках. Дальше пошел безграничный простор нагих равнин с курганами и могильниками, нестерпимо е сухое солнце, небо, подобное пыльной туче, потом призраки первых гор на горизонте. Из Геленджика и Гагр она послала ему по открытке, написала, что еще не знает, где останется. Потом мы спустились вдоль берега к югу. Мы нашли место первобытно е, заросшее чинаровыми лесами, цветущими кустарниками, красным деревом, магнолиями, гранатами, среди которых поднимались веерные пальмы, чернели кипарисы. Я просыпался рано и, пока она спала, до чая, который мы пили часов в семь, шел по холмам в лесные чащи. Горячее солнце было уже сильно, чисто и радостно. В лесах лазурно светился, расходился и таял душистый туман, за дальними лесистыми вершинами сияла бунин рассказ в париже белизна снежных гор. Назад я проходил по знойному и пахнущему из труб горящим ки зяком ба бунин рассказ в париже нашей деревни: там кипела торговля, было т есно от народа, от верховых лошадей бунин рассказ в париже осликов, - по утрам съезжалось туда на базар множество разноплеменных горцев, - плавно ходили ч еркешенки в черных длинных до земли одеждах, в красных чувяках, с закутанными во что-то черное головами, с быстрыми птичьими взглядами, мелькавшими порой и з этой траурной бунин рассказ в париже. Потом мы уходили на берег, всегда совсем пустой, купались и лежали на солнце до самого завтрака. После завтрака - все жаренная на шкаре рыба, бело е вино, орехи и фрукты бунин рассказ в париже в знойном сумраке нашей хижины под черепичной крышей тянулись через сквозные ставни горячие, веселые полосы света. Когда жар спадал и мы бунин рассказ в париже окно, часть моря, видная из него между кипарисов, стоявших на скате под нами, имела цвет фиа лки и лежала так ровно, мирно, что, казалось, никогда не будет конца этому покою, этой красоте. На закате часто громоздились за морем удивительные облака; они пылали так великолепно, что она порой ложилась на тахту, закрывала лицо газовым шарфом и плакала: еще две, три недели - и бунин рассказ в париже Москва! Ночи были теплы и непроглядны, в черной тьме плыли, мерцали, светили топа зовым светом огненны е мухи, стеклянными колокольчиками звенели древесные лягушки. Когда глаз привыкал к темнот е, выступали вверху зв езды и бунин рассказ в париже гор, над деревней вырисовывались деревья, которых мы не замечали днем. И всю ночь слышался оттуда, из духана, глухой стук в барабан и гор ловой, заунывный, безнадежно-счастливый вопль как будто все одной и той же бесконечной песни. Недалеко от нас, в п рибрежном овраге, спускавшемся из л есу к морю, быстро прыгала по кам енистому ложу мелкая, прозрачная речка. Бунин рассказ в париже чудесно дробился, бунин рассказ в париже ее блеск в тот таинственный бунин рассказ в париже, когда бунин рассказ в париже за гор и лесов, точно како е-то дивное существо, пристально см отрела п оздняя луна! Иногда по ночам надвигались с гор страшны е тучи, шла з лобная буря, в шумной гробовой чернот е лесов то и дело разверзались волшебные з ел еные бездны и раскалывались в небесных высотах допотопные удары грома. Тогда в лесах просыпались и мяукали орлята, ревел барс, тявкали чекалки. Ра з к нашему освещенному окну сбежалась целая стая их, - они всегда сбегаются в такие ночи к жилью, - мы открыли окно и смотрели на них сверху, а они стояли под блестящим ливнем и тявкали, просились к нам. Она радостно плакала, глядя на них. Он искал ее в Геленджике, в Гаграх, в Сочи. На другой день по приезде в Сочи, он купался утром в море, потом брился, надел чистое белье, б елоснежный китель, по завтракал в своей гостинице на террасе р есторана, выпил бутылку шампанского, пил кофе с шар тр езом, не спеша выкурил сигару. Возвратясь в свой номер, он лег на диван и выстрелил себе в виски из двух револьверов. БАЛЛАДА Под большие зимние праздники был всегда, как баня, натоплен деревенский дом и являл картину странную, ибо состояла она из просторных и низких комнат, двери которых все были раскрыты напролет, бунин рассказ в париже от прихожей до диванной, находившейся в самом конце дома, - и блистала в красных углах восковыми свечами и лампадами перед иконами. Под эти праздники в доме всюду мыли гладкие дубовые полы, от топки скоро сохнувшие, а потом застилали их бунин рассказ в париже попонами, в наилучшем порядке расставляли по своим местам сдвинутые на время работы мебели, а в углах, перед золочеными и серебряными окладами икон, зажигали лампады и свечи, все же прочие огни тушили. К этому часу уже темно синела зимняя ночь за окнами и все расходились по своим спальн ым горницам. В бунин рассказ в париже водворялась тогда полная тишина, благоговейный и как бы ждущий чего-то покой, как нельзя более подобающий ночному священному виду икон, озаренных скорбно бунин рассказ в париже умилительно. Зимой гостила иногда в усадьбе странница Машенька, седенькая, сухенькая и дробная, как девочка. И вот только она одна во всем доме не спала в такие ночи: придя после ужина из людской в прихожую и сняв с своих маленьких ног в шерстяных чулках валенки, она бесшумно обходила по мягким попонам все эти жаркие, таинственно освещенные комнаты, всюду становилась на колени, крестилась, кланялась перед иконами, а там опять шла в прихожую, садилась на черный ларь, спокон веку стоявший в ней, и вполголоса читала молитвы, псалмы или же просто говорила сама с собой. Так и узнал бунин рассказ в париже однажды про этого "божьего зверя, господня волка ": услыхал, как молилась ему Машенька. Мне не спалось, я вышел поздней ночью в зал, чтобы пройти в диванную и взять там что-нибудь почитать из книжных шкапов. Машенька не слыхала меня. Она что-то говорила, сидя в темной прихожей. Она наизусть читала псалмы. На аспида и василиска наступишь, попрешь льва и дракона. На последних словах бунин рассказ в париже тихо, но твердо повысила голос, произнесла их убежденно: попрешь льва и дракона. Потом помолчала и, медленно вздохнув, сказала так, точно разговаривала с кем-то: - Ибо его все звери в лесу и скот на тысяче гор. Я заглянул в прихожую: она сидела на ларе, ровно спустив с него маленькие ноги в шерстяных чулках и крестом держа руки на груди. Она смотрела перед собой, не видя меня. Потом подняла глаза к потолку и раздельно промолвила: - И ты, божий зверь, господень волк, моли за нас царицу небесную. Я подошел и негромко сказал: - Машенька, не бойся, это я. Она уронила руки, встала, низко поклонилась: - Здравствуйте, сударь. Нет-с, я не боюсь. Чего ж мне бояться теперь? Это в младости глупа была, вс его боялась. Я положил руку на ее костлявое плечико с большой ключицей, заставил ее сесть и сел с ней рядом. Скажи, кому это ты молилась? Разве есть такой святой - господний волк? Она опять хотела встать. Я опять удержал ее: - Ах какая ты! А еще говоришь, что не боишься ничего! Я тебя спрашиваю: правда, что есть такой святой? Потом серьезно ответила: - Стало быть, есть, сударь. Есть же зверь Тигр - Ефрат. Раз в церкви написан, стало быть, есть. Я сама его видел а-с. А где - и сказать не умею: помню одно - мы туда трое суток ехали. Было там село Крутые Горы. Я и сама дальняя, - может, изволили слышать: рязанская, - а тот край еще ниже будет, в Задонщине, и уж какая там местность грубая, тому и слова не найдешь. Там-то и была заглазная деревня наших князей, ихнего дедушки любимая. Страшно даже вспомнить такое диво дивное! До бунин рассказ в париже живой сидит глядит, будто вот-вот на тебя кинется! Говоришь - он зарезал кня зя: так почему ж он святой и зачем ему быть надо княжеской могилой? И как ты попала туда, в это ужасное село? И Машенька стала рассказывать: - Попала я, сударь, туда по той причине, что была тогда крепостной девушкой, при доме наших князей прислуживала. Была я сирота, родитель мой, баяли, какой-то прохожий был, - беглый, скорее всего, - незаконно обольстил мою матушку, да и скрылся бог весть куда, а матушка, родивши меня, вскорости скончалась. Ну и пожалели меня господа, взяли с бунин рассказ в париже в дом, как только сравнялось мне тринадцать лет и приставили на побегушки к молодой барыне, и я так чем-то полюбилась ей, что она меня ни на час не отпускала от своей милости. Вот она-то и взяла меня с собой в войяж, как задумал молодой князь съездить с ней в свое дедовское наследие, в эту самую заглазную деревню, в Крутые Горы. Была та вотчина в давнем запустении, в безлюдии, - так и бунин рассказ в париже дом забитый, заброшенный с самой смерти дедушки, - ну и захотели наши молодые господа проведать ее. А какой страшной смертью помер дедушка, о том всем нам было ведомо по преданию. В зале что-то слегка треснуло и потом упало, чуть стукнуло. Бунин рассказ в париже скинула ноги с ларя и побежала в зал: там уже пахло гарью от упавшей свечи. Она замяла еще чадивший свечной фитиль, затоптала затлевший ворс попоны и, вскочив на стул, опять зажгла свечу от прочих горевших свечей, воткнутых в серебряные лунки под иконой, и приладила ее в ту, из которой она выпала: перевернула ярким пламенем вниз, покапала в лунку потекшим, как горячий мед, воском, потом вставила, ловко сняла тонкими пальцами нагар с других свечей и опять соскочила на пол. Пахло сладким чадом, огоньки трепетали, лик образа древне глядел бунин рассказ в париже них в пустом кружке серебряного оклада. В верхние, чистые ст екла окон, густо обмерзших снизу серым инеем, чернела ночь и близко белели отягощенные снежными пластами лапы ветвей в палисаднике. Машенька посмотрела на них, еще раз перекрестилась бунин рассказ в париже вошла опять в прихожую. Тут сам господь землю слушает, самые главные звезды начинают играть, проруби мерзнут по морям и рекам. Старому человеку много ли сна полагается? Как птице на ветке. Так-то все наши господа говорили, любили эти баллады читать. Ябывало, слушаю - мороз бунин рассказ в париже голове идет: Воет сыр -бор за горою, Метет в белом поле, Стала вьюга-непогода, Запала дорога. До чего хорошо, господи! Бунин рассказ в париже, и правда, что жутко, да теперь-то все мило кажется. Ведь когда это было? Уж так-то давно, - все царства-государства прошли, все дубы от древности рассыпались, все могилки сровнялись с землей. Вот и это дело, - на дворне его слово в слово сказывали, а правда ли? Дело это будто еще при великой царице было и будто оттого князь в Крутых Горах сидел, что она на бунин рассказ в париже за что-то разгневалась, заточила его вдаль от себя, и он очень лют сделался - пуще всего на казнь рабов своих и на любовный блуд. Очень ещ е в силе был, а касательно наружности отлично красив и будто бы не было ни на дворне у него, бунин рассказ в париже по деревням бунин рассказ в париже ни одной девушки, какую бы он к себе, в свою сераль, на первую ночь не требовал. Ну вот и впал он в самый страшный грех: польстился даже на новобрачную сына своего родного. Тот в Петербурге бунин рассказ в париже царской военной службе был, а когда нашел себе суженую, получил от родителя разрешение на брак и женился, то, стало быть, приехал с новобрачной к нему на поклон, в эти самые Крутые Горы. А он и прельстись на нее. П ро любовь, сударь, недаром поется: Жар любви во всяком царстве, Любится земной весь круг. И какой же может быть грех, если хоть и старый человек мышлит о любимой, вздыхает о ней? Да ведь тут-то дело совсем иное бунин рассказ в париже, тут вроде как родная дочь бунин рассказ в париже, а бунин рассказ в париже на блуд простирал алчные свои намерения. Подговорил конюхов, задарил их всячески, приказал к полночи запрячь тройку порезвей, вышел, крадучись, как только заснул старый князь, из родного дома, вывел молодую жену - и был таков. Только старый князь и не думал спать: бунин рассказ в париже еще с вечера все узнал от своих наушников и немедля в погоню пошел. Ночь, мороз несказанный, аж кольцо округ месяца лежит, снегов в степи выше роста человеческого, а ему все нипочем: летит, весь увешанный саблями и пистолетами, верхом на коне, рядом со своим любимым доезжачим, и уж видит впереди тройку с сыном. Кричит, как орел: стой, стрелять буду! А там не слушают, гонят трой ку во весь дух и пыл. Стал тогда старый князь стрелять в лошадей и убил на скаку сперва одну пристяжную, правую, потом другую, левую, и уж хотел коренника свалить, да глянул вбок и видит: несется на него по снегам, под месяцем, великий, небывалый волк, с глазами, как огонь, красными и с сияньем округ головы! Князь давай палить и в него, а он даже глазом не моргнул: вихрем нанесся на князя, прянул к нему на грудь - и в единый миг пересек ему кадык клыком. Только странно все-таки, что написали этого волка как раз возле могилы князя, зарезанного им. Кто ж его мог по тем временам ослушаться? Да и церковь-то была его домашняя, им самим строенная. СТЕПА Перед вечером, по дороге в Чернь, молодого купца Красильщикова захватил ливень с грозой. Он, в чуйке с поднятым воротом бунин рассказ в париже глубоко надвинутом картузе, с которого текло струями, шибко ехал на беговых дрожках, сидя в ерхом возле самого щитка, крепко упершись ногами в высоких сапогах в переднюю ось, дергая мокрыми, застывшими руками мокрые, скользкие ременные вожжи, торопя и без того резвую лошадь; слева от него, возле переднего колеса, крутившегося в целом фонтане жидкой грязи, ровно бежал, длинно высунув язык, коричневый пойнтер. Сперва Красильщиков гнал бунин рассказ в париже черноземной колее вдоль шоссе, бунин рассказ в париже, когда она превратилась в сплошной серый поток с пузырями, свернул на шоссе, задребезжал по его м елкому щебню. Ни окрестных полей, ни неба уж е давно не было видно за этим потопом, пахнущим огуречной свежестью и фосфором; перед глазами то и дело, точно знамение конца мира, ослепляющим рубиновым огнем извилисто жгла сверху вниз по великой ст ене туч р езкая, в етвистая молния, а над головой с треском летел шипящий хвост, разрывавшийся вслед затем необыкновенными по сво ей сокрушающей силе ударами. Лошадь каждый раз вся дергалась от них вперед, прижимая уши, собака шла уже скоком. Красильщиков рос и учился в Москве, бунин рассказ в париже там унив ерситет, но, когда приезжал летом в свою тульскую усадьбу, похожую на богатую дачу, любил чувствовать себя помещиком-купцом, вышедшим и з мужиков, пил лафит и курил бунин рассказ в париже з золотого портсигара, а носил смазные сапоги, косоворотку и поддевку, гордился своей русской статью, и т еперь, в ливне и грохоте, чувствуя, как у него холодно льет с козырька и носа, полон был энергичного удовольствия дерев енской жизни. В это лето он часто вспоминал лето в прошлом году, бунин рассказ в париже он, и з-за связи с одной изв естной актрисой, промучился в Москве до самого июля, до отъ езда ее в Кисловодск: безделье, жара, горячая вонь и зеленый дым бунин рассказ в париже пылающего в железных чанах асфальта в развороченных улицах, завтраки в Троицком низке с актерами Малого театра, тоже собиравшимися на Кавказ, потом сидение в кофейне Трамблэ, вечером ожиданье ее у себя в квартире с мебелью в чехлах, с люстрами и картинами в кисее, с запахом нафталина. Л етни е московские вечера бесконечны, темнеет только к одиннадцати, и вот ждешь, ждешь - ее все нет. Потом наконец звонок - и она, во всей своей летней нарядности, и ее задыхающийся голос: "Прости, пожалуйста, весь день пластом лежала от головной боли, совсем завяла твоя чайная роза, так спешила, что лихача взяла, голодна ужасно. До города оставалось еще двадцать верст, - надо перегодить, подумал Красильщиков, лошадь вся в мыле и еще неизвестно, что будет опять, ишь какая чернота в ту сторону и вс е еще загорается. На переезде к постоя лому двору он на рысях свернул и осадил возле деревянного крыльца. Но бунин рассказ в париже в бревенчатом доме под железной ржавой крышей были темны, на крик никто не отозвался. Красильщиков замотал на щиток вожжи, поднялся на крыльцо вслед за вскочившей туда грязной и мокрой собакой, - вид у нее был б ешеный, глаза блестели ярко и б ессмысленно, - сдвинул с потного лба картуз, снял отяжелевшую от воды чуйку, кинул е е на перила крыль ца и, оставшись в одной поддевке с р еменным поясом в серебряном набор е, вытер пестрое от грязных бры зг лицо и стал счищать кнутовищем грязь с голенищ. Дверь в сен цы была отворена, но чувствовалось, что дом пуст. В ерно, скотину убирают, подумал он и, разогнувшись, посмотрел в поле: не ехать ли дальше? Вечерний воздух был неподвижен и сыр, с разных сторон бодро били вдали пер епела в отягченных влагой х лебах, дождь пер естал, но надвигалась ночь, небо и земля угрюмо темнели, за шоссе, за низкой чернильной грядой леса, еще гуще и мрачней чернела туча, широко и зловеще вспыхивало красно е пламя - и Красильщиков шагнул в сенцы, нашарил в темноте дверь в горницу. Но горница была темна и тиха, то лько где-то постукивали рублевые часы на стене. Он хлопнул дверью, повернул налево, нашарил и отворил другую, в избу: опять никого, одни мухи сонно и недовольно загудели в жаркой бунин рассказ в париже на пот олке. А я тут одна, стряпуха поругалась с палашей и ушла домой, а папаша взяли работника и уехали по делу в город, вряд ли и вернутся нынче. Напугалась грозы до смерти, а тут, слышу, кто-й-то подъ ехал, еще пуще испугалась. Здравствуйте, извините меня, пожалуйста. Красильщиков чиркнул спичкой, осветил ее черные гла за и смуглое личико: - Здравствуй, дурочка. Я тоже еду в город, да, вишь, что делается, заехал переждать. А ты, значит, думала, бунин рассказ в париже подъехали? Бунин рассказ в париже стала догорать, но еще видно было это смущенно улыбающееся личико, коралловое ожерелье на шейке, маленькие груди под желтеньким сит цевым платьем. Она была чуть не вдвое меньше его ростом и каза лась совсем девочкой. Красильщиков зажег другую спичку, глядя на ее вытянувшуюся изогнувшуюся фигурку. Она со страхом глянула бунин рассказ в париже него через плечо, урони ла руки и пов ернулась. Он притянул ее к себе, - она не вырывалась, только дико и удивленно откинула г олову назад. Он сверху, прямо и твердо заглянул сквозь сумрак в глаза ей и засмеялся: - Еще пуще испугалась? Ра зве я тебе не нравлюсь? Ведь знаю, всегда рада, когда я заезжаю. Он длительно поцеловал ее в губы, и руки его скользнули ниже. Вы забыли, ваша лошадь так и осталась под крыльцом. Через п олчаса он вышел и з избы, отвел лошадь во двор, поставил ее под нав ес, снял с нее у здечку, задал ей мокрой накош енной травы из телеги, стоявш ей посреди двора, и вернулся, глядя на спокойные звезды в бунин рассказ в париже небе. В жаркую темноту тихой избы вс е еще заглядывали с разных сторон слабые, далекие зарни цы. Она лежала на нарах, вся сжавшись, уткнув голову в грудь, горячо наплакавшись от ужаса, восторга бунин рассказ в париже вне запности того, что случилось. Он по целовал ее мокрую, соленую от слез щеку, лег навзничь и положил ее голову к себе на плечо, правой рукой держа папиросу. Она лежала смирно, молча, он, куря, бунин рассказ в париже и рассеянно приглаживал левой рукой ее волосы, щекотавшие ему подбородок. Потом она сразу заснула. Он лежал, глядя в темноту, и самодовольно усмехался: "А папаша в город уехали. Скверно, он все сразу поймет - такой сухенький и быстрый старичок в серенькой поддевочке, борода белоснежная, а густые брови еще совсем черные, взгляд необыкновенно живой, говорит, когда пьян, без умолку, а все видит насквозь. Он без сна слежал до того часа, когда темнота избы стала слабо светлеть посередине, между пот олком и полом. Повернув голову, он видел зеленовато бел еющий за окнами восток и уже различал в сумраке угла над ст олом большой образ угодника в церковном облачении, его поднятую благословляющую руку и непреклонно грозный взгляд. Он посмотрел на нее: лежит, все так же свернувшись, поджав ноги, все забыла во сне! Милая и жалкая девчонка. Когда в небе стало совсем бунин рассказ в париже и петух на разные г олоса стал орать за стеной, он сделал движение подняться. Она вскочила и, полусидя боком, с расстегнутой грудью, со спутанными волосами, уставилась на него ничего не понимающими гла зами. И вдруг пришла в себя и крест-накрест ударила себя в грудь руками: - Куда ж вы едете? Как же я теперь буду без вас? Что ж мне теперь делать? Я бы в лес за шоссе пришла, да как ж е мн е отлучиться из дому? Он, стиснув зубы, опрокинул ее навзничь. Она широко ра збросила рук и, воскликнула в сладком, как бы пр едсмертном отчаянии: "Ах! Я вам самой последней рабой буду! У порога вашего буду спать - возьмите! Я бы и так к вам ушла, да кто ж меня так пустит! Она села на ноги, сразу оборвав рыдания, тупо раскрыла мокрые лучистые глаза: - Правда? Воротясь домой, он тотчас стал собираться и к в еч еру уехал на тройке на железн ую дорогу. Чере з два дня он был уже в Кисловодске. МУЗА Я был тогда уже не первой молодости, но вздумал учиться живописи, - у меня всегда была страсть к ней, - и, бросив свое имение в Тамбовской губернии, прове л зиму в Москве: брал уроки у одного бездарного, но дов бунин рассказ в париже известного художника, неопрятного т олстяка, отлично усвоившего себе все, что полагается: длинные волосы, крупными сальными кудрями закинутые назад, трубка в зубах, бархатная гранатовая куртка, на башмаках грязно-серые гетры, - я их особ енно ненавидел, - небрежность в обращении, снисходительное поглядывание прищур енными глазами на работу ученика и это как бы про себя: - Занятно, занятно. Жил я на Арбате, рядом с бунин рассказ в париже "Прага", в номерах "Столица". Днем работал у художника и дома, в ечера нередко проводил в дешевых р есторанах с разными новыми знакомыми из богемы, и молодыми и потрепанными, но одинаково приверженными бильярду и ракам с пивом. Неприятно и скучно я жил! Этот женоподобный, нечистоплотный художник, его "артистически" запущенная, заваленная всякой пыльной бутафорией мастерская, эта сумрачная "Столица ". В памяти осталось: непрестанно валит за окнами снег, глухо гр емят, звонят по Арбату конки, вечером кисло воняет пивом и газом в тускло освещенном ресторане. Не понимаю, почему я вел такое жалкое существование, - был я тогда далеко не беден. Но вот однажды в марте, когда я сидел дома, работая карандашами, и в отворенные фортки двойных рам несло уж е не зимней сыростью мокрого снега и дождя, не по-зимнему цокали по мостовой подковы и как будто музыкальнее звонили конки, кто-то постучал в дверь моей прихожей. Я крикнул: кто там? Я подождал, опять крикнул - опять м олчание, потом новый стук. Я встал, отворил: у порога стоит высокая девушка в серой зимней шляпке, в сером прямом пальто, в серых ботиках, смотрит в упор, глаза цвета желудя, на длинных бунин рассказ в париже, на лице и на волосах под шляпкой блестят кап ли дождя и снега; смотрит и говорит: - Я консерваторка, Муза Граф. Слыша ла, что вы интересный человек, и пришла познакомиться. Ничего не име ете против? Дов ольно удивл енный, я ответил, конечно, любезностью: - Очень польщен, милости прошу. Только должен предупредить, что слухи, дошедшие до вас, вряд ли правильны: нич его интересного во мне, кажется, нет. И, войдя, стала, как дома, снимать перед моим серо-серебристым, местами почерневшим зеркалом шляпку, поправлять ржавые волосы, скинула и бросила на стул пальто, оставшись в клетчатом фланелевом платье, села на диван, шмыгая мокрым от снега и дождя носом, и приказала: - Снимите с меня ботики и дайте и з пальто носовой платок. Я подал платок, она утер лась и протянула мне ноги. Сдерживая г лупую улыбку удовольствия и недоуме ния, - что за странная гостья! От нее еще свежо пахло воз духом, и м еня волновал этот запах, волновало со единение ее мужественности со всем тем женств енно-молодым, что было в ее лице, в прямых гла зах, в крупной и красивой руке, - во всем, что оглянул и почувствовал я, стаскивая ботики из-под ее платья, под которым округло и полновесно лежали ее колени, видя выпуклые икры в тонких серых чулках и удлиненные ступни в открытых лаковых туфлях. Затем она удобно уселась на диване, собираясь, видимо, уходить не скоро. Не зная, что говорить, я стал расспрашивать, от кого и что она слышала про меня и кто она, где и с кем живет. Пошла больше потому, что увидела на концерте. А я дочь доктора, живу от вас недалеко, на Пречистенском бульваре. Говорила она как-то неожиданно и кратко. Я, опять не зная, что сказать, спросил: - Чаю хотите? Только поторопите коридорного, я нетерпелива. Когда коридорный принес самовар и мешочек с яблоками, она заварила чай, перетерла чашки, ложечки. А съевши яблоко и выпив чашку чаю, глубже подвину лась на диване и похлопала рукой возле себя: - Теперь сядьте ко мне. Я сел, она обняла меня, не спеша поцеловала в губы, отстранилась, посмотр ела и, как будто убедившись, что я достоин того, закрыла глаза и опять поцеловала - старательно, долго. В номере было уже совсем темно, - только печальный полусвет от фонарей с улицы. Что я чувствовал, л егко себ е представить. Откуда вдруг такое счастье! Молодая, сильная, вкус и форма губ необыкновенные. Я как во сне слышал однообра зный звон конок, цоканье копыт. Воображаю, что вы обо мне думаете. А на самом деле вы моя первая любовь. Ученье свое я, конечно, вскор е бросил, она свое продолжала кое-как. Мы не расставались, жили, как молодожены, ходили по картинным галереям, по выставкам, слушали концерты и даже зачем-то публичные лекции. В мае я переселился, по ее желанию, в старинную подмосковную усадьбу, где были настроены и сдавались небольшие дачи, бунин рассказ в париже она стала ездить ко мне, возвращаясь в Москву в час ночи. Никак не ожидал я и этого - дачи под Москвой: никогда еще не жил дачником, без всякого дела, в усадьбе, столь не похожей на наши степные усадьбы, и в таком климате. Все вр емя дожди, кругом сосновые леса. То и дело в яркой синеве над ними скопляются белые облака, высоко перекатывается гром, потом начинает сыпать сквозь солн це блестящий дождь, быстро пр евращающийся от зноя в душистый сосновый пар. Все мокро, жирно, зеркально. В парке усадьбы дер евья были так велики, что дачи, кое-где постро енные в нем, казались под ними малы, бунин рассказ в париже жилища под деревьями в тропических странах. Пруд стоял громадным черным зеркалом, наполовину затянут был зеленой ряской. Я жи л на окраине парка, в лесу. Бревенчатая дача моя была не бунин рассказ в париже достроена, - неконопаченые стены, неструганые полы, печи без заслонок, мебели почти никакой. И от постоянной сырости мои сапоги, валявшиеся под кроватью, обросли бархатом плесени. Темнело по бунин рассказ в париже только к полуночи: стоит и стоит полусвет запада по неподвижным, тихим лесам. В лунные ночи этот полусвет странно мешался бунин рассказ в париже лунным светом, тоже неподвижным, заколдованным. И по тому спокойствию, что царило всюду, по чистоте неба и воздуха, все казалось, что дождя уже больше не будет. Но вот я засыпал, проводив ее на станцию, - и вдруг слышал: на крышу опять рушится ливень с громовыми раскатами, кругом тьма и в отвес падающие молнии. Утром на лиловой земле в сырых аллеях пестрели тени и ослепите льные пятна солнца, цокали птички, называемые мухо ловками, хрипло трещали дрозды. К полудню опять парило, находили облака и начинал сыпать дождь. Перед закатом становилось ясно, на моих бревенчатых ст енах дрожала, падая в окна сквозь листву, хрустально- золотая сетка ни зкого солн ца. Тут я шел на станцию встречать ее. Подходил по езд, вываливались на платформу несметные дачники, пахло каменным углем паровоза и сырой свежестью леса, показывалась в толпе она, с сеткой, обремененной пакетами закусок, фруктами, бутылкой мадеры. Мы дружно обедали гла з на глаз. Перед ее поздним отъездом бродили по парку. Она становилась сомнамбулична, шла, клоня голову на мое плечо. Черный пруд, вековые деревья, уходящие в звездное небо. Зак олдованно-светлая ночь, бесконечно-б езм олвная, с бесконечно-длинными тенями деревьев на серебряных полянах, похожих на бунин рассказ в париже. В июне она уехала со мной в мою деревню, - не венчаясь, стала жить со мной, как жена, стала хозяйствовать. Долгую осень пров ела не скучая, в будничных заботах, за чтением. Из соседей чаще всего бывал у нас некто Завистовский, одинокий, б едный помещик, живший от нас верстах в двух, щуплый, рыженький, несмелый, недалекий - и недурной музыкант. Зимой он стал появляться у нас чуть не каждый вечер. Бунин рассказ в париже знал его с детства, теперь же так привык к нему, что вечер без него бунин рассказ в париже мне странен. Мы играли с ним в шашки или же он играл с ней в четыре руки на рояли. Пер ед Рождеством я как-то поехал в город. Во звратился уже при луне. И, войдя в дом, нигде не нашел ее. Сел за самовар один. Их нету дома с самого завтрака. И так же вне запно очнулся через час - с ясной и бунин рассказ в париже мыслью: "Да ведь она бросила меня! Наняла на деревне мужика и уехала на станцию, в Москву, - от нее все станется! Но, может быть, вернулась? Часов в десять, не зная, что делать, я надел полушубок, взял зачем-то ружье и пошел по большой дороге к Завистовскому, думая: "Как нарочно, и он не пришел бунин рассказ в париже, а у м еня еще целая страшная бунин рассказ в париже впер еди! Неужели правда уехала, бросила? Да нет, не может бы ть! Свернул с большой дороги, пошел к усадьбе Завистовского: аллея голых деревьев, ведущая к ней по п олю, потом въезд во двор, слева старый, нищий дом, в доме темно. Поднялся на обледенелое крыльцо, с трудом отворил тяжелую дверь в клоках обивки, - в прихожей красн еет открытая прогоревшая печка, тепло и темнота. Но темно и в зале. И он бесшумно, в валенках, появился на пороге кабинета, освещенного тоже только луной в тройное окно. А я, как видите, сумерничаю, коротаю вечер без огня. Я вошел и сел на бугристый диван. Потом почти неслышным голосом: - Да, да, я вас понимаю. И тотчас, тоже бесшумно, бунин рассказ в париже в валенках, с шалью на плечах, вышла из с пальни, прилегавшей к кабинету, Муза. И села на другой диван, напротив. Я посмотрел на ее валенки, на колени под серой юбкой, - все хорошо было видно в з олотистом свете, падавшем из окна, - хотел крикнуть: "Я не могу жить без тебя, за одни эти колени, за юбку, за валенки готов отдать жизнь! Он трусливо сунулся к н ей, протянул портсигар, стал по карманам шарить спичек. Сердце у меня колотилось уже в самом горле, било в виски. Я подня бунин рассказ в париже и, шатаясь, пошел вон. ПОЗДНИЙ ЧАС Ах, как давно я не был там, сказал я себе. Жи л когда-то в России, чувствовал ее своей, имел полную свободу разъезжать куда угодно, и не велик был труд проехать каких-нибудь триста верст. А все не ехал, все откладывал. И шли и проходили годы, десятилетия. Но вот уже нельзя больше откладывать: или теперь, или никогда. Надо пользоваться бунин рассказ в париже и последним случаем, благо час поздний и никто не встретит меня. И я пошел по мосту через реку, далеко видя бунин рассказ в париже вокруг в месячном свете июльской ночи. Мост был такой знакомый, прежний, точно я его видел вчера: грубо-древний, горбатый и как будто даже не каменный, а какой-то окаменевший от вр емени до вечной несокрушимости, - гимназистом я думал, что он был еще при Батые. Однако о древности города говорят бунин рассказ в париже кое-какие следы городских стен на обрыве под собором да этот мост. Все прочее старо, провинциально, не б олее. Одно было странно, одно указывало, что все-таки кое-что изменилось на св ете с тех пор, когда я был мальчиком, юношей: прежде река была не судоходная, а теперь ее, в ерно, углубили, расчистили; месяц был слева от меня, довольно далеко над рекой, и в его зыбком свете и в мерцающем, дрожащем блеске воды белел колесный пароход, который казался пустым, - так молчалив он был, - хотя все его ил люминаторы были освещены, похожи на неподвижные золотые глаза и все отража лись в воде струистыми золотыми столбами: пароход точно на них и стоял. Это было и в Ярославле, и в Суэцком канале, и на Ниле. В Париже ночи сырые, темные, ро зов еет мглистое зарево на непроглядном небе, Сена течет под мостами черной смолой, но под ними тоже висят струистые ст олбы отражений от фонарей на мостах, только они трехцветные: б елое, синее и красное - русские национальные флаги. Тут на мосту фонар ей нет, и он сухой и пыльный. А впереди, на взгорь е, темнеет садами город, бунин рассказ в париже садами торчи т бунин рассказ в париже каланча. Боже мой, какое это было несказанное счастье! Это во время ночного пожара я впервые поцеловал твою руку и ты сжала в ответ мою - я тебе никогда не забуду этого тайного согласия. Вся улица чернела от народа в зловещем, необычном озарении. Я был у вас в гостях, когда вдруг забил набат и все бросились к окнам, а потом за калитку. Горело далеко, за р екой, но страшно жарко, жадно, спешно. Там густо валили черно-багровым руном клубы дыма, высоко вырывались из них кумачные п олотнища пламени, побли зости от нас они, дрожа, медно отсв ечивали в куполе Михаила Архангела. И в тесноте, в толпе, среди тревожного, то жалостливого, то радостного говора отовсюду сбежавшегося простонародья, я слышал запах твоих девичьих волос, шеи, холстинкового платья - и вот вдруг решился, взял, в есь замирая, твою руку. За мостом я поднялся на в згорье, пошел в город мощеной дорогой. В городе не было нигде ни единого огня, ни одной живой души. Все было немо и просторно, спокойно и печально - печалью русской степной ночи, спящего степного города. Одни сады чуть слышно, осторожно тр еп етали листвой от ровного тока слабого июльского ветра, который тянул откуда-то с полей, ласково дул на меня. Я шел - большой меся ц тоже шел, катясь и сквозя в черноте ветвей зеркальным кругом; широкие у лицы лежали в тени - то лько в домах направо, до которых тень не достигала, освещены были белые ст ены и траурным бунин рассказ в париже переливались черные стекла; а я шел в тени, ступал по пятнистому тротуару, - он сквозисто устлан был черными шелковыми кружевами. У нее было такое вечернее платье, очень нарядное, длинно е и стройное. Оно необыкновенно шло к ее тонкому стану и черным молодым глазам. Она в нем была таинственна и оскорбительно не обращала на меня внимания. В гостях у кого? Цель моя состояла в том, чтобы побывать на Старой улице. И я мог пройти туда другим, ближним путем. Бунин рассказ в париже я оттого бунин рассказ в париже в эти просторные улицы в садах, что хотел взглянуть на гимназию. И, дойдя бунин рассказ в париже нее, опять подивился: и тут бунин рассказ в париже осталось таким, как п олвека назад; кам енная ограда, каменный двор, большое каменное здание во дворе - все так же казенно, скучно, как было когда-то, при мне. Я помедлил у ворот, хотел вызвать в себе грусть, жалость воспоминаний - и не мог: да, входил в эти вор ога сперва стриженный под гребенку первоклассник в новеньком синем картузе с серебряными пальмочками над ко зырьком и в новой шинельке с серебряными пуговицами, потом худой юноша в серой куртке и в щегольских панталонах со штрипками; но разве это я? Старая улица показалась мне только немного уже, чем казалась пр ежде. Все прочее было неи зменно. Ухабистая мостовая, ни одного дер ев ца, по обе стороны запыленные купеческие дома, тротуары тоже ухабисты е, такие, что лучше идти срединой улицы, в полном месячном свете. И ночь была почти такая же, как та. То лько та была в конце августа, когда весь город пахнет яблоками, которые горами лежат на ба зарах, и так тепла, что наслаждением было идти в одной косоворотке, подпоясанной кавказским ремешком. Можно ли помнить эту ночь где-то там, бунин рассказ в париже бы в небе? Я все-таки не решился дойти до вашего дома. И он, верно, не изменился, но тем страшнее увидать его. Какие-то чужие, новые люди живут в нем теперь. Твой от ец, твоя мать, твой брат - все пережили тебя, молодую, но в свой срок тоже умерли. Да и у меня все умерли; и не только родные, но и многие, многие, с кем я, в дружб е или приятельстве, начинал бунин рассказ в париже давно ли начинали и они, уверенные, что ей и конца не будет, а все началось, протекло и завершилось на моих глазах, - так быстро и на моих глазах! И я сел на тумбу возле какого-то купеческого дома, неприступного за своими замками и воротами, и стал думать, какой она была в те далекие, наши с ней времена: просто убранные темные волосы, ясный взгляд, легкий загар юного лица, легкое летнее платье, под которым непорочность, крепость и свобода молодого тела. Это было начало нашей любви, время еще ничем не омраченного счастья, близости, доверчивости, восторженной нежности, радости. Есть нечто совсем особое в теплых и св етлых ночах русских у ездных городов в конце лета. Какой мир, какое благоп олучие! Бродит по ночному веселому горо ду старик с к олотушкой, но только для собственного удовольствия: нечего стер ечь, спите спокойно, добры е люди, вас стер ежет Божье благоволение, это высокое сияющее небо, на которое беззаботно поглядывает старик, бродя по нагретой за день мостовой и только изредка, для забавы, запуская колотушкой плясовую трель. И вот в такую ночь, в тот поздний час, когда в город е не спал только он один, ты ждала меня в вашем уже подсохшем к осени саду, и я тайком проск ользну л в него: тихо отворил калитку, заранее отпертую тобой, тихо и быстро пробежал по двору и за сараем в глубине двора воше бунин рассказ в париже в пестрый сумрак сада, где слабо белело вдали, на скамье под яблонями, твое плать е, и, быстро подойдя, с радостным испугом встретил блеск твоих ждущих глаз. И мы сидели, сидели в каком-то недоумении счастья. Одной рукой я обнимал тебя, слыша биение тво его сердца, в другой держал твою руку, чувствуя через нее всю тебя. И было уже так поздно, что даже и колотушки не было слышно, - лег где-нибудь на скамь е и задремал с трубкой в зубах старик, греясь в месячном свете. Когда я глядел вправо, я видел, как высоко и безгрешно сияет над двором месяц и рыбьим блеском блестит крыша дома. Когда глядел влево, видел заросшую сухими травами дорожку, пропадавшую под другими яблонями, а за ними низко выглядывавшую из-за какого-то другого сада одинокую зеленую зве зду, теплившуюся бесстрастно и вместе с тем выжидательно, что-то беззвучно говорившую. Но и двор и звезду я видел только мельком - одно было в мире: легкий сумрак и лучистое мерцание твоих глаз в сумраке. А потом ты проводила меня до калитки, и я сказал: - Если есть будущая жизнь и мы встретимся в ней, я стану там на ко лени и поцелую твои ноги за все, что ты дала мне на земле. Я вышел на середину светлой улицы и пошел на свое подворье. Обернувшись, видел, что вс е еще бел еет в калитке. Теперь, поднявшись с тумбы, я пош ел назад тем же путем, каким пришел. Нет, у меня была, кроме Старой улицы, и другая цель, в которой мне было страшно признаться себе, но исполнение которой, я знал, было неминуемо. И я пошел - взглянуть и уйти уже навсегда. Дорога была опять знакома. Все прямо, потом влево, по базару, а с базара - по Монастырской - к выезду из города. Базар как бы другой город в городе. В Обжорном ряду, бунин рассказ в париже навесами над длинными столами и скамьями, сумрачно. В Скобяном висит на цепи над срединой прохода икона большеглазого С паса в ржавом окладе. В Мучном по утрам всегда бегали, клевали по мостовой целой стаей голуби. Идешь в гимназию - сколько их! И все толстые, с радужными зобами - клюют и бегут, женств енно, щепотко виляясь, покачиваясь, однообразно подергивая головками, будто не замечая тебя: взлетают, свистя крыльями, только тогда, когда чуть не наступишь на какого-нибудь из них. А ночью тут быстро и озабоченно носились крупные темные крысы, гадкие и страшные. Монастырская улица - пролет в поля и дорога: одним бунин рассказ в париже города домой, в деревню, другим - в город мертвых. В Париже двое суток выделяется дом номер такой-то на такой-то улице изо всех прочих домов чумной бутафорией подъезда, его траурного с серебром обрамления, двое суток лежит в подъезде на траурном покров е столика лист бумаги в траурной кайме - на нем расписываются в знак сочувствия вежливые посетители; потом, в некий последний срок, останавливается у подъезда огромная, с траурным балдахином, колесни ца, дер ево которой черно-смолисто, как чумной гроб, закругленно вырезанные полы балдахина свидет ельствуют о небесах крупными белыми зве здами, а углы крыши увенчаны кудр еватыми черными султанами - перьями страуса из преисподней; в колесни цу впряжены рослые чудовища в угольных рогатых попонах с белыми кольцами гла зниц; на бесконечно высоких козлах сидит и ждет выноса старый пропойца, тоже символически наряженный в бутафорский гробный мундир и такую же треуго льную шляпу, внутр енне, должно быть, всегда ухмыляющийся на эти торж ественные слова! Дует с полей по Монастырской ветерок, и бунин рассказ в париже навстречу ему на полотенцах открытый гроб, покачивается рисовое лицо с пестрым венчиком на лбу, над закрытыми выпуклыми веками. Так несли и ее. Господи, и да светит им вечный свет лат. На выезде, слева от шоссе, монастырь времен Алексея Михайловича, крепостные, всегда закрытые ворота и крепостные стены, из-за которых блестят золоч еные р епы собора. Дальше, совсем в поле, очень пространный квадрат других стен, но невысоких: в них заключена целая роща, разбитая пересекающимися долгими проспектам, по сторонам которых, под старыми вязами, липами и б ерезами, все усеяно разнообразными крестами и памятниками. Тут ворота были раскрыты настежь, и я увидел главный проспект, ровный, бескон ечный. Я несмело сня л шляпу и вошел. Как поздно и как немо! Месяц стоял за дер евьями уже низко, но все вокруг, насколько хватал г лаз, было еще ясно видно. Все пространство этой рощи мертвых, крестов и памятников ее узорно пестрело в прозрачной тени. Ветер стих к предрассветному часу - светлые и темные пятна, все пестрившие под деревьями, спали. В дали рощи, из-за кладбищенской церкви, вдруг что-то мелькнуло и с бешеной быстротой, темным клубком понеслось на меня - бунин рассказ в париже, вне себя, шарахнулся в сторону, вся голова у меня сразу оледенела и стянулась, сердце рванулось и замерло. Но сердце в груди так и осталось стоять. И так, с остановившимся сердцем, неся его в себе, как тяжкую чашу, я двинулся дальше. Я знал, куда надо идти, я шел все прямо по проспекту - и в самом конце его, уже в нескольких шагах от задней стены, остановился: передо мной, на ровном месте, ср еди сухих трав, одиноко лежал бунин рассказ в париже и довольно узкий камень, возглавием к стене. Из-за стены же дивным самоцветом глядела невысокая зеленая зв езда, лучистая, как та, прежняя, но немая, неподвижная. РУСЯ В одиннадцатом часу вечера скорый поезд Москва - Сева стополь остановился на маленькой станции за Подольском, где ему остановки не полагалось, и чего-то ждал на втором пути. В поезде, к опущенному окну вагона первого класса, подошли господин и дама. Через рельсы переходил кондуктор с красным фо нарем в висящей руке, и дама спросила: - Послушайте, почему мы стоим? Кондуктор ответил, что опаздывает встречны й кур ьерский. На станции было бунин рассказ в париже и печально. Давно наступили сумерки, но на западе, за станцией, за чернеющими лесистыми полями, все еще мертвенно светила долгая летняя московская заря. В окно сыро пахло болотом. В тишине слышен был откуда-то равномерный и как будто тоже сырой скрип дергача. Он бунин рассказ в париже на окно, она на его плечо. Мелкий лес, сороки, комары и стрекозы. Бунин рассказ в париже усадьбе любоваться горизонтом можно было бунин рассказ в париже с мезонина, Дом, конечно, в русском дачном стиле и очень запущенный, - хозяева были люди обедневшие, - за домом некоторое подобие сада, за бунин рассказ в париже не то озеро, не то болото, заросшее кугой и кувшинками, и неизбежная плоскодонка возле топкого берега. Только девица была совсем не скучающая. Катал я ее все больше по ночам, и выходило даже поэтично. На западе небо всю ночь зеленоватое, прозрачное, и там, на горизонте, вот как сейчас, бунин рассказ в париже что-то тлеет и тлеет. Весло нашлось только одно и то вроде лопаты, и я греб им, как дикарь, - то направо, то налево. На противоположном берегу было темно от мелкого леса, но за ним всю ночь стоял этот странный полусвет. И везде невообразимая тишина - только комары ноют и стрекозы летают. Никогда не думал, что они летают по ночам, - оказалось, что зачем-то летают. Зашумел наконец встречный поезд, налетел с грохотом и ветром, слившись в одну золотую полосу освещенных окон, и пронесся мимо. Проводник вошел в купе, о светил его и стал готовить постели, - Ну и что же у вас с этой девицей было? Ты почему-то никогда не рассказывал мне о ней. Носила желтый ситцевый сарафан и крестьянские чуньки на босу ногу, плетенные из какой -то разноцветной шерсти. Не во что одеться, ну и сарафан. Кроме того, она была художница, училась в Строгановском училище живописи. Да она и сама была живописна, даже иконописна. Длинная черная коса на спине, смуглое лицо с маленькими темными родинками, узкий правильный нос, черные глаза, черные брови. Волосы сухие и жесткие слегка курчавились. Все это, при желтом сарафане и белых кисейных рукавах сорочки, выделялось очень красиво. Лодыжки и начало ступни в чуньках - все сухое, с выступающими под тонкой смуглой кожей костями. У меня на курсах такая подруга была. Тем более, что лицом была похожа на мать, а мать, родом какая-то княжна с восточной кровью, страдала чем-то вроде черной меланхолии. Выходила только к столу. Выйдет, сядет и молчит, покашливает, не поднимая глаз, и все перекладывает то нож, то вилку. Если же вдруг заговорит, то так бунин рассказ в париже и громко, что вздрогнешь. Прост и мил был только их мальчик, которого я репетировал. Проводник вышел из купе, сказал, что постели готовы, и пожелал покойной ночи. Он помолчал и сухо ответил: - Вероятно, и ей так казалось. Я ужасно устал за день. Ну, расскажи хоть в двух словах, чем бунин рассказ в париже как ваш роман кончился. Уехал, и делу конец. И, умывшись и почистив зубы, они затворил ись в образовавшейся тесноте купе, разделись и с дорожной отрадой легли под свежее глянцевитое полотно простынь и на такие же подушки, все скользившие с пр иподнятого изголовья. Сине-лиловый глазок над дверью тихо глядел в темноту. Она скоро заснула, он не спал, лежал, курил и мысленно смотрел в то лето. На теле у нее тоже было много маленьких темных родинок - бунин рассказ в париже особенность была прелестна. Оттого, что она ходила в мягкой обуви, без каблуков, все тело ее волновалось под желтым сарафаном. Сарафан бунин рассказ в париже широкий, легкий, и в нем так свободно было ее долгому девичьему телу. Однажды она промочила в дождь ноги, вбежала из сада в гостиную, и он кинулся разувать и целовать ее мокрые узкие ступни - подобного счастья бунин рассказ в париже было во всей его жизни. Свежий, пахучий дождь шумел все быстрее и гуще за открытыми на балкон дверями, в потемневшем доме все спали после обеда - и как страшно испугал его и ее какой-то черный с металлически-зеленым отливом петух в большой огненной корон е, вдруг тоже вбежавший бунин рассказ в париже сада со стуком коготков по полу в ту самую горячую бунин рассказ в париже, когда они забыли всякую осторожность. Увидав, как они вскочили с дивана, он торопливо и согнувшись, точно из деликатности, побежал назад под дождь с опущенным бл естящим хвостом. Первое время она все приглядывалась к нему; когда он заговаривал с ней, темно краснела и отвечала насмешливым бормотанием; за столом бунин рассказ в париже задевала его, громко обращаясь к отцу: - Не угощайте его, папа, напрасно. Он вареников не любит. Впрочем, он и окрошки не любит, и лапши не любит, и простоквашу презирает, и творог ненавидит. По утрам он был занят с мальчиком, она по хозяйству - весь дом был на ней. Обедали в час, и после обеда она уходила к себе в мезонин или, если не было бунин рассказ в париже, в сад, где стоял под березой ее мольберт, и, отмахиваясь от комаров, писала с натуры. Потом стала выходить на балкон, где он после обеда сидел с книгой в косом камышовом кресле, стояла, заложив руки за спину, и посматривала на бунин рассказ в париже с неопределенной усмешкой: - Можно узнать, какие премудрости вы изволите штудировать? Я и не знала, что у нас в доме оказался революционер! Убедилась в своей бездарности. Наконец предложила ему однажды покататься по озеру, вдруг решит ельно сказал бунин рассказ в париже - Кажется, дождливый период наших тропических мест кончился. Душегубка наша, правда, довольно гнилая и с дырявым дном, но мы с Петей все дыры бунин рассказ в париже кугой. День был жаркий, парило, прибрежные травы, испещренные желтыми цветочками куриной слепоты, были душно нагреты влажным теплом, и над ними низко вились несметные бледно-зеленые мотыльки. Он усвоил себе ее постоянный насмешливый тон и, подходя к лодке, сказал: - Наконец-то вы снизошли до меня! Он мельком увидал блестящую смуглость ее голых ног, схватил с носа весло, стукнул им извивавшегося по бунин рассказ в париже лодки ужа и, поддев его, далеко отбросил в воду. Она была бледна какой-то индусской бледностью, родинки на ее бунин рассказ в париже стали темней, чернота волос и глаз как будто еще чернее. Она облегченно передохнула: - Ох, какая гадость. Недаром слово ужа с происходит от ужа. Они у нас тут повсюду, и в саду, и под домом. И Петя, представьте, берет их в руки! Впервые заговорила она с ним просто, и впервые взглянули они друг другу в глаза прямо. Бунин рассказ в париже вы его здорово стукнули! Она совсем пришла в себя, улыбнулась и, перебежав с носа на корму, весело села. В своем испуге она поразила его красотой, сейчас он с нежностью подумал: да, она совсем еще девчонка! Но, сделав равнодушный вид, озабоченно перешагнул в лодку, и, упирая веслом в студенистое дно, повернул ее вперед носом бунин рассказ в париже потянул по бунин рассказ в париже гуще подводных трав на зеленые щетки куги и цветущие кувшинки, все впереди покрывавшие сплошным слоем своей толстой, круглой листвы, вывел ее на воду и се л на лавочку посередине, гребя направо и налево. Она положила картуз к себе на колени. Она прижала картуз к груди: - Нет, я его буду беречь! У него опять нежно дрогнуло сердце, но он опять отвернулся и стал усиленно запускать весло в блестевшую среди куги и кувшинок воду. К лицу и рукам липли комары, кругом все слепило теплым серебром: парной воздух, зыбкий солнечный свет, курчавая белизна облаков, мягко сиявших в небе и в прогалинах воды среди островов из куги и кувшинок; везде было так мелко, что видно было дно с подводными травами, но оно как-то не мешало той бездонной глубине, в которую уходило бунин рассказ в париже небо с облаками. Вдруг она опять взвизгнула - и лодка повалилась на бок: она сунула с кормы руку в воду и, поймав стебель кувшинки, так рванула его к себе, что завалилась вместе с лодкой - он едва успел вскочить и поймать ее подмышки. Она захохотала и, упав на корму спиной, брызнула с мокрой руки прямо ему в глаза. Тогда он опять схватил ее и, не понимая, что делает, поцеловал в хохочущие губы. Она быстро обняла его за шею и неловко поцеловала в щеку. С тех пор они стали плавать по бунин рассказ в париже. На другой день она вызвала его после обеда в сад и спросила: бунин рассказ в париже Ты меня любишь? Бунин рассказ в париже горячо ответил, помня вчерашние поцелуи в лодке: - С первого дня нашей бунин рассказ в париже Но, слава богу, все это уже прошлое. Нынче вечером, как все улягутся, ступай опять туда бунин рассказ в париже жди меня. Только выйди из дому как можно осторожнее - бунин рассказ в париже за каждым шагом моим следит, ревнива до безумия. Ночью она пр ишла на берег с пледом на руке. От радости он встретил ее растерянно, только спросил: - А плед зачем? Нам же будет холодно. Ну, скорей садись и греби к тому берегу. Всю дорогу они молчали. Когда подплыли к лесу бунин рассказ в париже той стороне, она сказала: - Ну вот. Теперь иди ко мне. Ах, он подо мной. Прикрой меня, я озябла, и садись. Нет, погоди, вчера мы целовались как-то бестолково, теперь я сначала сама поцелую тебя, только тихо, тихо. А ты обними меня. Под сарафаном у нее была только бунин рассказ в париже. Она нежно, едва ка саясь, целовала его в края губ. Он, с помутившейся головой, кинул ее на корму. Она исступленно обняла его. Полежав в изнеможении, она приподнялась и с улыбкой счастливой усталости и еще не утихшей боли сказала: - Теперь мы муж с женой. Мама говорит, что она не переживет моего замужества, но я сейчас не хочу об этом думать. Знаешь, я хочу искупаться, страшно люблю по ночам. Через голову она разделась, забелела в сумраке всем своим долгим телом и стала обвязывать голову косой, подняв руки, показывая темные бунин рассказ в париже и поднявшиеся груди, не стыдя сь своей наготы и темного мыска под животом. Обвязав, быстро поцеловала его, вскочила на ноги, плашмя упала в воду, закинула голову назад и шумно заколотила ногами. Потом он, спеша, помог ей одеться и закутаться в бунин рассказ в париже. В сумраке сказочно были видны ее черные глаза и черные воло сы, обвязанные косой. Он больше не смел касаться ее, только целовал ее руки и молчал от нестерпимого счастья. Все казалось, что кто-то есть бунин рассказ в париже темноте прибрежного леса, молча тлеющего кое-где светляками, - стоит и слушает. Иногда там что-то осторожно шуршало. Она поднимала голову: - Постой, что это? Или еж в лесу. Но ты только подумай: выходит из лесу какой-то козерог, стоит и смотрит. Мне так хорошо, мне хочется болтать страшные бунин рассказ в париже И он о пять прижимал к губам ее рукииногда как что-то священное целовал холодную грудь. Каким совсем новым сущ еством стала бунин рассказ в париже для него! И стоял и не гас за чернотой низкого леса зеленоватый полусвет, слабо отражавшийся в плоско белеющей воде вдали, резко, сельдереем, пахли росистые прибрежные растения, таинственно, просительно ныли невидимые комары - и летали, летали с тихим треском над лодкой бунин рассказ в париже дальше, над этой по-ночному светящейся бунин рассказ в париже, страшные, бессонные стрекозы. И все где-то что-то шуршало, ползло, пробиралось. Через неделю он был безобразно, с позором, ошеломленный ужасом совершенно внезапной разлуки, выгнан из дому. Как-то после обеда они сидели в гостиной и, касаясь головами, смотрели картинки в старых номерах "Нивы". Вдруг послышались мягко бегущие шаги - и на пороге бунин рассказ в париже в черном шелковом истрепанном халате истертых сафьяновых туфлях ее полоумная мать. Черные глаза ее трагически сверкали. Она вбежала, как на сцену, и крикнула: - Я все поняла! Я чувствовала, я следила! Негодяй, ей не быть твоею! И, вскинув руку в длинном рукаве, оглушительно выстрелила и з старинного пистолета, которым Петя пугал воробьев, заряжая его только порохом. Он, в дыму, бросился к ней, схватил ее цепкую руку. Она вырвалась, ударила его п истолетом в лоб, в кровь рассекла ему бровь, швырнула им в него и, слыша, что по дому бегут на крик и выстрел, стала кричать с пеной на сизых губах еще театральнее: - Только через мой труп перешагнет она к тебе! Если сбежит с тобой, в тот же день бунин рассказ в париже, брошусь с крыши! Негодяй, вон из моего дома! Марья Викторовна, выбирайте: мать или он! Она прошептала: - Вы, вы, мама. Он очнулся, открыл глаза - все так же неуклонно, загадочно, могильно смотрел на него из черной темноты сине-лиловый глазок над дверью, и все с той же неуклонно рвущейся вперед быстротой несся, пружиня, качаясь, вагон. Уже далеко, далеко остался тот печальный полустанок. И уж целых двадцать лет тому назад было вс е это - перелески, сороки, болота, кувшинки, ужи, журавли. Да, ведь были еще журавли - как же он забыл о них! Все было странно в то удивительное лето, странна и пара каких-то журавлей, откуда-то прилетавших от времени до времени на прибрежье болота, и то, что они только ее одну подпускали к себе и, выгибая тонкие, длинные шеи с очень строгим, но благосклонным любопытством смотрели на нее сверху, когда она, мягко и легко разбежавшись к ним в своих разноцветных чуньках, вдруг садилась перед ними бунин рассказ в париже корточки, распустивши на влажной и теплой зелени прибрежья свой желтый сарафан, и с детским задором заглядывала в их прекрасные и грозные черные зрачки, узко схваченные кольцом темно-серого райка. Он смотрел на нее и на них издали, в бинокль, и четко видел их маленькие блестящие головки, - даже их костяные ноздри, скважины крепких, больших клювов, которыми они с одного удара убивали ужей. Кургу зые туловища их с пу шистыми пучками хвостов были туго покрыты стальным опереньем, бунин рассказ в париже трости ног не в меру длинны и тонки - у одного совсем черные, у другого зеленова тые. Иногда они оба целыми часами стояли на одной ноге в непонятной неподвижности, иногда ни с того ни с сего подпрыгивали, раскрывая огромные крылья; а не то важно прогуливались, выступали медленно, мерно, поднимали лапы, в комок сжимая три их пальца, а ставили разлато, раздвигая пальцы, как хищные когти, и все время качали головками. Впрочем, когда она подбегала к ним, он уже ни о чем не думал и ничего не видел - видел только ее распустившийся сарафа н, смертной истомой содрогаясь при мысли о ее смуглом теле под ним, о темных родинках на нем. А в тот последни й их день, в то последнее их сидение рядом в гостиной на диване, над томом старой "Нивы", она тоже держала в руках его картуз, прижимала его к груди, как тогда, в лодке, и говорила, блестя ему в глаза радостными черно-зеркальными глазами: - А я так люблю тебя теперь, что мне нет ничег о милее даже вот бунин рассказ в париже запаха бунин рассказ в париже картуза, запаха твоей головы и твоего гадкого одеколона! За Курском, в ваго не-ресторане, когда после завтрака он пил кофе с коньяком, жена сказала ему: - Что это ты столько пьешь? Это уже, кажется пятая рюмка. Все еще грустишь, вспоминаешь свою дачную девицу с костлявыми ступнями? Amata nobis quantum arnabitur nulla! КРАСАВИЦА Чиновник ка зенной палаты, вдовец, пожилой, женился на молоденькой, на красавице, бунин рассказ в париже воинского начальника. Он был молчалив и скромен, а она знала бунин рассказ в париже цену. Он был худой, высокий, чахоточного с ложения носил очки цв ета йода, говорил неск олько сипло и, если хотел сказать что-нибудь погромче, срывался в фистулу. А она была невелика, отлично и крепко сложена, всегда хорошо одета, очень внимательна и хозяйственна по дому, взгляд име ла зоркий. Он казался столь же неинтер есен во всех отношениях, как множество губ ернских чиновников, но и первым браком был женат на красавице - бунин рассказ в париже только руками разводили: за бунин рассказ в париже и почему шли за него такие? И вот вторая красавица спокойно во зненавидела его семилетнего мальчика от первой, сделала вид, что совершенно не замечает его. Тогда и от ец, от страха перед ней, тоже притворился, будто у него нет и никогда не было сына. И мальчик, от природы живой, ласковый, стал в их присутствии бояться слово сказать, а там и совсем затаился, сделался как бы несуществующим в доме. Тотчас после свадьбы его перевели спать из отцовской бунин рассказ в париже на диванчик в гостиную, неб ольшую комнату возле столовой, убранную бунин рассказ в париже бархатной мебе лью. Но сон у него был б еспокойный, он каждую ночь сбивал простыню и одеяло на пол. И вскоре красавица ска зала горничной: - Это безобразие, он весь бархат на диван е и зотр ет. Стелите ему, Настя, на полу, на том бунин рассказ в париже, который я велела вам спрятать в большой сундук покойной барыни в коридоре. И мальчик, в своем круглом одиночестве на всем свете, зажил совершенно самостоятельной, соверш енно обособленной от всего дома жизнью, - неслышной, незам етной, одинаковой изо дня в день: смиренно сидит себе в уголке гостиной, рисует на грифельной доске домики или шепотом ч итает по складам все одну и ту же книжечку с картинками, купленную еще при покойной маме, смотрит в окна. Спит он на полу между диваном и кадкой с пальмой. Он сам стелет себе постельку бунин рассказ в париже и сам прилежно убирает, све ртывает ее утром и уносит в коридор в мамин сундук. Там спрятано и все остальное добришко его. ДУРОЧКА Дьяконов сын, семинарист, приехавший в село к родителям на каникулы, проснулся однажды в темную жаркую ночь бунин рассказ в париже жестокого те лесного возбуждения и, полежав, распалил себя еще б ольше воображением: днем, бунин рассказ в париже об едом, подсматривал из прибрежного лозняка над заводью речки, как приходили туда с работы девки и, сбрасывая с потных белых тел через голову рубашки, с шумом и хохотом, задирая лица, выгибая спины, кидались в горячо блестевшую воду; потом, не владея собой, встал, прокрался в темноте через сенцы в кухню, где было черно и жарко, как в топленой печи, нашарил, протягивая вперед руки, нары, бунин рассказ в париже которых спала кухарка, нищая, безродная девка, с лывшая дурочкой, бунин рассказ в париже она, бунин рассказ в париже страха, даже не крикнула. Жил он с ней с тех пор все лето и прижил мальчика, который и стал расти при матери в кухне. Бунин рассказ в париже, дьяконица, сам батюшка и весь его дом, вся семья лавочника и урядник с женой, все знали, от кого этот мальчик, бунин рассказ в париже семинарист, прие зжая на каникулы, видеть не мог его от злобного стыда за свою прошлое: жил с дурочкой! Когда он кончил курс, - "бл естяще! Гости тоже говорили о его блестящей будущности, пили чай, ели ра зные вар бунин рассказ в париже, и счастливый дьякон зав ел среди их оживленной беседы зашипевший и потом громко закричавший граммофон. Все см олкли и с улыбками удовольствия стали слушать подмывающие звуки "По улице мостовой", как вдруг бунин рассказ в париже комнату влетел и н еловко, не в лад заплясал, затопал кухаркин мальчик, которому мать, думая всех умилить им, сдуру шепнула: "Беги, попляши, д еточка". Все растерялись от неожиданности, бунин рассказ в париже дьяконов сын, побагровев, кинулся на него подобно тигру и с такой силой швырнул вон из комнаты, что мальчик кубарем покатился в прихожую. На другой день дьякон бунин рассказ в париже дьяконица, по его требованию, кухарку прогнали. Они были люди добрые и жалостливые, очень привыкли к ней, полюбили ее за ее безответность, послушание и всячески просили сына смилостивиться. Но он остался непреклонен, и его не посмели ослушаться. К вечеру кухарка, тихо плача и держа в одной руке свой узелок, а в другой ручку мальчика, ушла со двора. Все лето после того она ходила с ним по деревням и селам, побираясь Христа ради. Она обносилась, обтр епалась, спеклась на ветру и на солнце, исхудала до костей и кожи, но была неутомима. Она шла босая, с дерюжной сумой через плечо, подпираясь высокой палкой, бунин рассказ в париже в деревнях и селах молча кланялась перед каждой избой. Мальчик шел за ней сзади, тоже с мешком через плечико в старых башмаках ее, разбитых и затвердевших, как те опорки, что валяются где-нибудь в овраге. У него было большое, плоское темя в кабаньей красной шерстке, носик расплющенный, с широкими ноздрями, глазки ореховые и очень блестящи е. Но когда он улыбался, он был очень мил. АНТИГОНА В июне, из им ения матери, студент поехал к дяде и тете, - нужно было проведать их, узнать, как они поживают, как здоровье дяди, лишившегося ног г енерала. Студ ент отбывал эту повинность каждое лето и теперь ехал с покорным спокойствием, не сп еша читал в вагоне второго класса, положив молодую круг бунин рассказ в париже ляжку на отва л дивана, новую книжку Аверченки, рассеянно смотрел в окно, как опускались и подымались телеграфные ст олбы с белыми фарфоровыми чашечками в виде ландышей. Он похож был на молоденького офицера - только белый картуз с голубым околышем был у него студенческий, все бунин рассказ в париже на военный обра зец: белый ките ль, зеленоватые рейтузы, сапоги с лакированными голенищами, портсигар с зажигательным оранжевым жгутом. Дядя и т етя были богаты. Когда он прие зжал из Москвы домой, бунин рассказ в париже ним высылали на станцию тяжелый тарантас, пару рабочих лошадей и не кучера, а работника. А на станции дяди он всегда вступал на н екоторое время в жизнь совсем иную, в удовольствие б ольшого достатка, начинал чувствовать себя красивым, бодрым, манерным. Так было и теперь. Он с н евольным фатовством сел в легкую коляску на р езиновом бунин рассказ в париже, запряженную резвой караковой тройкой, которой правил м олодой кучер в синей поддевке-безрукавке и шелковой желтой рубахе. Через четверть часа тройка бунин рассказ в париже, мягко играя россыпью бубенчиков и шипя по песку вокруг цветника шинами, на круглый двор обширной усадьбы, к перрону просторного нового дома в два этажа. На перрон выше л взять вещи рослый слуга в полубачках, в красном с черными полосами жилете и штиблетах. Студент сделал ловкий и невероятно широкий прыжок из коляски: улыбаясь и раскачиваясь на ходу, на пороге вестибюля показалась тетя - широкий чесучовый балахон на большом дряблом теле, крупное обвисшее бунин рассказ в париже, нос якорем и под коричневыми глазами же лтые подпалины. Она родственно рас целовала его в щеки, он с притворной радостью припал к ее мягкой темной руке, быстро подумав: целых три дня врать вот так, а в свободное время не знать, что с собой делать! Притворно и поспешно бунин рассказ в париже на ее притворно-заботливые расспросы о маме, он вошел за ней в большой вестибюль, с веселой ненавистью взглянул на несколько сгорбленное чучело бурого медведя с блестящими стеклянными глазами, косолапо стоявшего во весь рост у входа на широкую лестницу в верхний этаж и услужливо державшего в когтистых передних лапах бронзовое блюдо для ви зитных карточек, и вдруг даже приостановился от отрадного удивления: крес ло с полным, бледным, голубоглазым генералом ровно катила навстречу к нему высокая, статная красавица в сером холстинковом платье, в белом пер еднике и б елой косынке, с бо льшими серыми глазами, вся сияющая молодостью, крепостью, чистотой, блеском холеных рук, матовой белизной ли ца. Целуя руку дяди, он успел взг лянуть на необыкновенную стройность е е платья, ног. Генерал пошутил: бунин рассказ в париже А вот это моя Антигона, моя бунин рассказ в париже путеводительница, хотя я и не слеп, как Эдип, и особенно на хорошеньких женщин. Бунин рассказ в париже с легка улыбнулась, только поклоном ответи ла на поклон студента. Рослый слуга в полубачках и в красном жилете провел его мимо медведя наверх, по блестящей темно-желтым деревом лестнице с красным ковром посредине и по такому же коридору, ввел в большую спальню с мраморной туалетной комнатой рядом - на этот раз в какую-то другую, чем бунин рассказ в париже ежде, и окнами в парк, а не во двор. Но он шел, ничего не видя. В голове все еще вертелась веселая чепуха, с которой он въ ехал в усадьбу, - "мой дядя самых честных правил", - но стояло бунин рассказ в париже и другое: вот так женщина! Напевая, он стал бритьсямыться и переодеваться, надел штаны со штрипками, думая: "Бывают же такие женщины! И что можно отдать за любовь такой женщины! И как же это при такой красоте катать стариков и старух в бунин рассказ в париже еслах на колесиках! Мама, т етя, дядя, бунин рассказ в париже изумление, когда я заявлю им о нашей любви и нашем решении соединить наши жизни, их негодование, потом уговоры, крики, слезы, проклятия, лишение наследства - все для меня ничто ради вас. Сбегая с лестницы к тете и дяде, - их покои были внизу, - он думал: "Какой, однако, вздор ле зет мне в голову! Остаться тут под каким-нибудь предлогом, разумеется, можно. Но добьешься ли чего-нибудь? А если и добьешься, что дальше? Как ра звязаться с этой историей? Правда, что ли, жениться? Ужасно будет жаль уезжать. Живи себе, покуда не наскучит. Сидя и беседуя, он непрестанно ждал: вот-вот войдет она - об ъявит горничная, что готов чай в столовой, и она придет катить дядю. Но чай подали в кабинет - вкатили стол с серебряным чайником на бунин рассказ в париже, и тетя разливала сама. Потом он все надеялся, что она принесет какое-нибудь л бунин рассказ в париже дяде. Но она так и не пришла. На солнце было еще жарко, и до обеда оставалось еще два часа. В семь с половиной в бунин рассказ в париже завыл гонг. Он первый вошел в празднично сверкающую люстрой столовую, где уже стояли возле столика у стены жирный бритый повар во всем белом и подкрахмаленном, худощекий лакей во фраке и белых вязаных перчатках и маленькая горничная, по-французски субтильная. Через минуту молочно-седой королевой, покачиваясь, вошла тетя в палевом шелковом платье с кремовыми кружевами, с наплывами на щиколках, над тесными шелковыми туфлями, и наконец-то она. Но, подкатив дядю к столу, она тотчас, не оборачиваяс ь, плавно вышла, - студент успел только заметить стра нность ее глаз: они бунин рассказ в париже моргали. Дядя покрестил грудь светло-серой генеральской тужурки мелкими крестиками, тетя и студент истово перекрестились стоя, потом именинно сели, развернули блестящие салфетки. Размытый, бледный, с причесанными мокрыми жидкими волосами, дядя особ енно явно показывал свою безнадежную болезнь, но говорил и ел много и со вкусом, пожимал плечами, говоря о войне, - это было время русско-японской войны: за коим чертом мы затеяли ее! Лакей служил оскорбительно-безучастно, горничная, помогая ему, семенила изящными ножками, повар отпускал блюда с важностью истукана. Ели горячую, как огонь, налимью уху, кровавый ростбиф, молодой картофель, посыпанный укропом. Пили белое и красное вино князя Голицына, старого друга дяди. Студент говорил, отвечал, поддакивал с веселыми улыбками, но, как попугай, с тем вздором в голове, с которым бунин рассказ в париже переодевался, думал: а где же обедает она, неужели с прислугой? Но она пришла, укатила кр есло и опять где-то скрылась. Ночью осторожно и старательно пели в парке соловьи, входила в открытые окна спальни свежесть воздуха, росы и политых на клумбам цветов, холодило постельное белье г олландского полотна. Студент полежал в темноте и уже решил перевернуться к стене и заснуть, но вдруг поднял голову, привстал: разд еваясь, он увидал в стене у изго ловья кровати небольшую дверь, из любопытства повернул бунин рассказ в париже н ей ключ и нашел за ней вторую, попробовал ее, но бунин рассказ в париже залось, что она заперта снаружи; теперь бунин рассказ в париже этими дверями кто-то мягко ходил, что-то таинственно делал; и он затаил дыхание, соскользнул с кровати, отворил первую дверь, прислушался: что-то тихо зазвенело на полу за второй дверью. Он похолодел: неужели это ее комната! Он приник к замочной скважине, - ключа в ней, к счастью, не было, - увидал свет, край туалетного женского стола, потом что-то белое, вдруг вставшее и все закрывшее. Было несомненно, что это ее комната, - чья бунин рассказ в париже иначе? Не поместят же тут горничную, а Марья Ильинишна, старая горничная тети, спит внизу во зле тетиной спальни. И он точно заболел сразу ее ночной близостью вот тут, за стеною, и ее недоступностью. Он долго не спал, проснулся поздно и тотчас опять почувствовал, мысленно увидал, представил себе ее ночную прозрачную сорочку, босые ноги в туфлях. Утром пили кофе каждый у себя. Он пил, сидя в широкой ночной рубахе бунин рассказ в париже, в его шелковом халате, и с грустью бесполезности рассматривал себя, распахнув халат. За завтраком в столовой было сумрачно и скучно. Он завтракал только с тетей, погода была плохая, - за окнами бунин рассказ в париже от ветра дер евья, над ними сгущались облака и тучи. Верно, бунин рассказ в париже будет, а то бы ты мог прокатиться верхом. Он бодро ответил: - Не беспокойт есь, тетя, я займусь чтением. И пошел в диванную, где все стены были в п олках с книгами. Пройдя туда по гостиной, он подумал, что, может быть, все-таки следует приказать оседлать лошадь. Но в окна были видны разнообра зные дождевые облака и неприятная металлическая лазурь среди лиловатых туч над качающимися вершинам и деревьев. Он вошел в уютную, пахнущую сигарным дымом диванную, где под полками с книгами кожаные диваны занимали целых три стены, посмотрел некоторы е корешки чудесно переплетенных книг бунин рассказ в париже и б еспомощно сел, утонул в диване. Хоть бы просто так увидать ее, поболтать с ней. Вероятно, очень блюдущая себя и бунин рассказ в париже себе цену стерва. И скорее всего глупа. Но до чего хороша! И опять ночевать рядом с ней! Комната потемнела, ветер летел по этим деревьям, пригнув их свежую зелень, и стекла двери и окон заискрились острыми брызгами мелкого дождя. И в ту же минуту услыхал р овный г олос: - Доб ыли день. Он взглянул и оторопел: в комнате стояла она. Он пробормотал: - Добрый день. Я и не слыха л, как вы вошли. Мопассан вс ем женщинам нравится. У него все о любви. Голос е е был скромен, г лаза тихо улыбались. Ваше имя-отчество, с бунин рассказ в париже Пока я то лько ваш несчастный сосед. Ваша комната, оказывается, рядом с моей. Она б езра злично засмеялась: - И я вас слышала. Нехорошо подслушивать и подсматривать. И хотите не позв олить мне быть такой? Одни ваши руки могут с ума свести. И он с веселой дер зостью схватил левой рукой ее правую руку. Она, стоя спиной к полкам, взглянула через его плечо в гостиную и не отняла руки, глядя на него со странной усмешкой, точно ожидая: ну, а дальше что? Он, не выпуская ее руки, кр епко сжал ее, оттягивая кни зу, правой рукой охватил ее поясницу. Она бунин рассказ в париже взглянула через его плечо и слегка откинула голову, как бы защищая лицо от поцелуя, но прижалась к нему выгнутым станом. Он, с трудом переводя дыхание, потянулся к ее полураскрытым губам и двинул ее к дивану. Она, нахмурясь, закачала головой, бунин рассказ в париже "Нет, нет, нельзя, лежа мы ничего не увидим и не услышим. Через минуту он упал лицом к ее плечу. Она еще постояла, стиснув зубы, потом тихо освободилась от н его и стройно пошла по гостиной, громко и б езразлично говоря под шум дождя: - О, какой дождь! А наверху все окна открыты. На другое утро он проснулся в ее постели - она повернулась в нагретом за бунин рассказ в париже, сбитом постельном бель е на спину, закинув голую руку за голову. Он открыл глаза и радостно встретил ее неморгающий взгляд, с обморочным головокружением почувствовал терпкий запах ее подмышки. В дверь кто-то торопливо постучался. Когда он выскочил бунин рассказ в париже свою комнату, она не спеша повернула ключ бунин рассказ в париже замке. Глаза Марьи Ильинишны уже круглились, как у змеи: говоря, она вдруг увидала во зле кровати мужские туфли, - студент убежал босиком. И она тоже увидала туфли и глаза Марьи Ильинишны. Перед завтраком она пошла к генеральше и сказала, что должна внезапно уехать: стала спокойно врать, что получила письмо от отца, - известие, что ее брат тяжело ранен в Маньчжурии, что отец, по своему вдовству, совсем один в таком горе. Только пошлите со станции деп ешу доктору Кривцову, чтобы он нем едленно приехал и побы л у нас, пока мы найдем другую сестру. Потом она постучалась к студенту и сунула ему записочку: "Все пропало, я уезжаю. Старуха увидала возл е кровати ваши туфли. За завтраком тетя была только немного печальна, но говорила с ним как ни в чем не бывало. Сестра уезжает к отцу, он один, брат е е страшно ранен. Вот несчасть е эта война, сколько горя повсюду. А что все-таки было с дядей? Он ужасно мнит елен. Сердце будто, но все это от желудка. В три часа Антигону увезли на тройке на станцию. Он, не поднимая глаз, простился с ней на перроне, будто случайно выбежав, чтобы велеть оседлать лошадь. Он готов был кричать от отчаяния. Она помахала ему из коляски перчаткой, сидя уже не в косынке, а в хорошенькой шля пке. СМАРАГД Ночная синяя чернота неба в тихо плывущих облаках, везде белых, а во зле высокой луны голубых. Бунин рассказ в париже - не бунин рассказ в париже плывут - луна плывет, и близ нее, вместе с ней, льется золотая слеза звезды: луна плавно уходит в высоту, которой нет дна, и уносит с бунин рассказ в париже все выше и выше звезду. Она боком сидит на подоконнике раскрытого окна и, отклонив голову, смотрит вверх - голова у нее немного кружится от движения неба. Он стоит у ее колен. Не могу опреде лить! А вы, Толя, может е? И страшный и дивный. Вот уже правда небесный, на земле таких нет. Тольк о почему смарагд? И что такое смарагд? Я его в жизн и бунин рассказ в париже не видал. Вам просто это слово нравится. Ну, я не знаю, - может, не смарагд, а яхонт. Только такой, что, бунин рассказ в париже, то лько в раю бывает. И когда вот так смотришь на все это, как же не верить, что есть райангелы. Правду говорит Марья Сергеевна, что самая дурная девушка все-таки лучше всякого молодого человека. Платьице на ней ситцевое, ряб енькое, башмаки дешевые; икры и колени полные, девичьи, круглая г оловка с неб ольшой косой вокруг нее так мило откинута назад. Он кладет руку на ее колено, другой обнимает ее за плечи и полушутя целует в приоткрытые губы. Она тихо освобождается, снимает его руку с колена. Она прижимается затылком к косяку окна, и он видит, что она, прикусив губу, удерживает сле зы. Она шепчет: - Ничего. И, соскочив с подоконника, убегает. Он пожимает плечами: - Глупа до святости! ВОЛКИ Тьма теплой августовской ночи, еле видны тусклые звезды, кое-где мерцающие в облачном неб е. Мягкая, неслышная от глубокой пыли дорога в поле, по которой катится тележка с двумя молодыми седоками - мелкопоместной барышней и юношей гимназистом. Пасмурные зарницы освещают иногда пару ровно бегущих рабочих лошадей со спутанными гривами, в простой упряжи, и картуз и пл ечи малого в замашной рубахе на козлах, на бунин рассказ в париже открывают впереди поля, опустевшие после рабочей поры, и дальний печальный лесок. Вчера вечером на деревне был шум, крик, трусливый лай и ви зг собак: с удивительной дерзостью, когда по избам уже ужинали, волк зарезал в одном дворе овцу и едва не унес ее - вовремя выскочили на собачий гам мужики с дубинами и отбили ее, уже околевшую, с разорванным боком. Теперь барышня нервно хохочет, зажигает и бросает в т емноту спички, весело крича: - Волков боюсь! Спички освещают удлиненное, грубоватое лицо юноши и ее возбужденное широкоскулое личико. Она кругло, по-малорусски, повязана красным платочком, свободный вырез красного ситцевого платья открывает ее круглую, крепкую шею. Качаясь на бегу тележки, она жжет и бросает в темноту спички, будто не замечая, что гимназист обнимает ее бунин рассказ в париже целует то в шею, то в щеку, ищет ее губы. Она отодвигает его локтем, он намер ен ие громко и просто, имея в виду малого на козлах, говорит ей: - Отдайте спички. Мне бунин рассказ в париже нечем будет. Након ец она уступает ему долгим поцелуем в губы, как вдруг, толчком мотнув их обоих, тележка точно натыкается на что-то - малый круто осаживает лошадей. В глаза бьет зарево пожара вдали направо. Тел ежка стоит против того леска, что открыва лся при зарницах. Лесок от зар ева стал теперь черным и весь зыбко дрожит, как дрожит и все поле перед бунин рассказ в париже в сумрачно-красном трепете от того жадно несущегося в небе пламени, которо е, несмотря на даль, полыхает с бегущими в нем тенями дыма точно в версте от тележки, ра зъяряется бунин рассказ в париже жарче и грознее, охватывает горизонт все выше и шир е, - кажется, что жар его уже доходит до лица, до рук, виден даже над чернотой земли красный переплет какой-то сгоревшей крыши. А под ст еной леса стоят, багрово серея, три б ольших волка, и в глазах у них мелькает то сквозной зеленый блеск, то красный, - про зрачный и яркий, как горячий сироп варенья из красной смородины. И лошади, шумно всхрапнув, вдруг диким галопом ударяют вбок, влево, по пашн е, малый, на вожжах, валится назад, а тележка, со стуком и тр еском, мотаясь, бьется по взметам. Где-то над оврагом лошади еще раз взметнулись, но она, вскочив, успела вырвать вожжи из рук ошалевшего малого. Тут она с размаху полетела в козлы и рассекла щеку об что-то железное. Так и остался на всю жи знь л егкий шрам в уг олке ее губ, и, когда у ней спрашива ли, отчего это, она с удовольствием улыбалась: - Дела давно минувших дней! Те, кого она еще не раз любила в жизни, говорили, что нет ничего милее этого шрама, похожего на тонкую постоянную улыбку. ВИЗИТНЫЕ КАРТОЧКИ Было начало осени, бежал по опустевшей Волге пароход "Гончаров". Завернули ранние холода, туго и быстро дул навстречу, по серым ра зливам е е азиатского простора, с ее восточных, уже порыжевших берегов, с туденый в етер, трепавший флаг на корме, шляпы, картузы и одежды ходивших по палубе, морщивший им лица, бивший в бунин рассказ в париже и полы. И бесцельно и скучно провожала пароход единственная чайка - то летела, выпукло кренясь на острых крыльях, за самой кормой, то косо смывалась вдаль, в сторону, точно не зная, что с собой делать в этой пустыне великой реки и осеннего бунин рассказ в париже неба. И пароход был почти пуст, - только артель мужиков на нижней палубе, а по верхней ходили взад и вперед, встречаясь и расходясь, всего трое: те два из второго класса, что оба плыли куда-то в одно и то же место и были неразлучны, гуляли всегда вместе, все о чем-то деловито говоря, и были похожи друг на друга незаметностью, и пассажир первого класса, человек лет тридцати, недавно прославившийся писатель, заметный сво ей не то печальной, не то сердитой серьезностью и отчасти наружностью: он был высок, крепок, - даже слегка гнулся, как некоторые сильные люди, - хорошо одет и в своем роде красив: брюнет того восточного типа, что встречается в Москве среди ее старинного торгового люда; он и вышел из этого люда, хотя ничего общего с ним уже не име л. Он одиноко ходил твердой поступью, в дорогой и прочной обуви, в черном шевиотовом пальто и клетчатой английской каскетке, шагал взад и вперед, то навстречу ветру, то под ветер, дыша этим сильным воздухом осени и Волги. Он доходил до кормы, стоял на ней, глядя на расстилавшуюся и бегущую серой зыбью сзади парохода реку и опять бунин рассказ в париже, резко повернувшись, шел к носу, бунин рассказ в париже в етернагибая голову в надував шейся каскетке и слушая мерный стук колесных плиц, с которых ст еклянным холстом катилась шумящая в ода. Наконец он вдруг пр иос тановился и хмуро бунин рассказ в париже лся: показалась поднимавшаяся из пролета лестницы, с нижней палубы, из третье го класса, черная де шевенькаяшляпка и под ней испитое, милое лицо той, с которой он случайно познакомился бунин рассказ в париже вечером. Он пош ел к ней навстречу широкими шагами. Вся подня вшись на палубу, неловко пошла и она на него и тоже с улыбкой, подгоняемая ветром, вся косясь от ветра, придерживая худой рукой шляпку, в легком пальтишке, под которым видны были тонкие ноги. Он задержал е е руку в своей большой руке и посмотрел ей бунин рассказ в париже глаза. Она с радостным усилием встретила его взгляд. Она кокетливо затопала ногами: - Да, да, водки, водки! И они скорым шагом пошли в столовую первого класса, она впереди, он за нею, уже с некоторой жадностью осматривая ее. Он вспоминал о бунин рассказ в париже ночью. Вчера, случайно заговорив с н ей и познакомившись у борта парохода, подходившего в сумерки к какому-то черному высокому бер егу, под которым уже рассыпаны были огни, он потом посидел с ней на палубе, на длинной лавке, идущей вдо ль кают первого класса, под их окнами с белыми скво зными ставнями, но посидел мало и н очью жалел об этом. К удивлению своему, он ночью понял, что уже хотел е е. По привычке дорожного влечения к случайным и неизвестным спутницам? Теперь, сидя с ней в столовой, чокаясь рюмками под холодную зернистую икру с горячим ка лачом, он уже знал, почему так вл ечет его она, и нетерпеливо ждал доведения дела до конца. Оттого, что все это - и водка и ее развязность - было в удивительном противоречии с ней, он внутренне волновался все больше. Конечно, она тронула его тем, что так растерялась вчера, когда он бунин рассказ в париже ей свое имя, поражена была неожиданным знакомством бунин рассказ в париже известным писат елем, - чувствовать и видеть эту растерянность было, как всегда, приятно, это всегда располагает к женщине, если она не совсем дурна и глупа, сразу создает некоторую интимность между тобой и ею, дает смелость в обращении с нею и уже как бы некоторое бунин рассказ в париже на нее. Но не одно это возбуждало его: он, видимо, поразил ее и как мужчина, а бунин рассказ в париже его тронула именно всей своей бедностью и простосердечностью. Он уже усвоил себе бесцеремонность с пок лонницами, легкий и скорый переход от первых минут знакомства с ними к в ольности обращения, якобы артистического, и эту наигранную простоту расспросов: кто вы такая? Так расспрашивал он и вчера - глядел в сумрак вечера на разноцветные огни на бакена х, длинно отражавшиеся в т емнеющей воде вокруг парохода на красно горевший кост ер на плотах, чувствовал грана х дымка оттуда, думая: "Это надо запомнить - в это м дымке тотчас чудится запах ухи", - и расспрашивал: - Можно узнать, как зовут? Она быстро сказала свое имя-отчество. Она сп ерва так смущалась, что все смотрела куда-то вдаль. Потом бунин рассказ в париже отвечать смелее. Она начала странно усмехаться: - Замужем. И, увы, бунин рассказ в париже не первый год. Не ус пеешь оглянуться, как жизнь пройдет! А я еще ничего, нич его не испытала в жизни! И тут она вдруг с бунин рассказ в париже тряхнула головой: - И испытаю! Она махнула ручкой: - Ах, очень хороший и добрый, но, к сожалению, совсем не интер есный человек. Секр етарь нашей земской уездной управы. И она неумело, но отважно закурила, быстро, по-женски затягиваясь. И в нем еще ра з дрогнула жалость к ней, к ее развязности, бунин рассказ в париже вместе с жалостью - нежность и сладострастно е желание воспользоваться ее наивностью и запоздалой неопытностью, которая, он уже чувствовал, непременно соединится с крайней смелостью. Теперь, сидя в столовой, он с нетерпением смотрел на ее худ ые руки, на увядшее и оттого еще более трогательное личико, на обильные, кое-как убранные т емные волосы, которыми она все встряхивала, сняв черную шляпку и скинув с плеч, с бумазейного платья серое бунин рассказ в париже. Его умиляла и бунин рассказ в париже та откровенность, с которой она говорила с ним вч ера о своей семейной жизни, о своем немолодом возрасте, и то, что она вдруг так расхрабрилась т еперь, делает и говорит как раз то, что так удивительно не идет к ней. Она слегка раскраснелась от водки, даже бледные губы ее порозовели, глаза налились сонно-насмешливым блеском. Заказать себе визитные карточки! Мы совсем обеднели тогда, прода ли остатки имения и переехали в город, и мне совершенно некому было давать их, а как я мечтала! Он сжал зубы и крепко взял ее ручку, под тонкой кожей которой чувствовались все косточки, но она, совсем не поняв его, сама, как опытная обольстительни ца, поднесла ее к его губам и томно посмотрела на него. Здесь, правда, что-то душно, накурено! И, встряхнув волосами, взяла шляпку. Он в коридоре обнял ее. Она гордо, с негой посмотр ела на него через плечо. Он с ненавистью страсти бунин рассказ в париже любви чуть не укусил ее в щеку. Она, через плечо, вакхически бунин рассказ в париже ему губы. В полусвете каюты с опущенной на окне сквозной решеткой она тотчас же, спеша угодить ему и бунин рассказ в париже кон ца дерзко использовать все то неожиданное счастье, которое вдруг выпало на ее долю с этим бунин рассказ в париже, сильным известным человеком, расстегнула и стоптала с себя упавшее на пол п латье, осталась, стройная, как мальчик, в легонькой сорочке, с голыми плечами и руками и в белых панталончиках, и его мучительно пронзила невинность всего этого. Она покорно и быстро переступила и з всего сброшенного на пол белья, осталась вся го лая, серо-сиреневая, с той бунин рассказ в париже женского тела, когда оно нервно зябнет, становится туго и бунин рассказ в париже, покрываясь гусиной кожей, в одних дешевых серых чулках с простыми подвязками, в бунин рассказ в париже черных туфельках, и победоносно пьяно взглянула на него, берясь за волосы и вынимая из них шпильки. Он, бунин рассказ в париже, сл едил за ней. Телом она оказалась лучш е, моложе, чем можно было думать. Худые ключицы и ребра выделялись в соответствии с худым лицом и тонкими голенями. Но бедра были даже крупны. Бунин рассказ в париже с маленьким глубоким пупком был впалый, выпуклый треугольник т емных красивых бунин рассказ в париже под ним соответствовал обилию темных волос на голове. Она вынула шпильки, в олосы густо упали на ее худую спину в выступающих п озвонках. Она наклонилась, чтобы поднять спадающие чулки, - маленькие груди с озябшими, сморщившимися коричневыми сосками повисли тощими грушками, прелестными в своей бедности. И он заставил ее испытать то крайнее б есстыдство, которое так не к лицу было ей и потому так возбуждало его жалостью, нежностью, страстью. Между планок оконной решетки, косо торчавших вверх, ничего не могло быть видно, но она с восторженным ужасом коси лась на них, слышала беспечный говор и шаги проходящих по палуб е под самым окном, и это ещ е страшнее увеличивало восторг ее развратности. О, как близко говорят идут - и никому и в голову не приходит, что делается на шаг от них, в этой белой каюте! Потом он ее, как мертвую, положил на койку. Сжав зубы, она лежала с закрытыми глазами и уже со скорбным успоко ением на побледневшем и совсем мо лодом лице. Перед вечером, когда пароход причалил там, где ей нужно было сходить, она стояла возле него тихая, с опущенными ресницами. Он поцеловал ее холодную ручку с той любовью, что остается где-то в сердце на всю жизнь, и она, не оглядываясь, поб ежала вниз по сходням в грубую толпу на пристани. ЗОЙКА И ВАЛЕРИЯ Зимой Левицкий проводил все свое свободное время в московской квартире Данилевских, летом стал приез-жать к ним на дачу в сосновых лесах по Казанской дороге. Он перешел на пятый курс, ему было двадцать четыре года, но у Данилевских только сам доктор говорил ему "коллега", а все остальные звали его Жоржем и Жоржиком. По причине одиночества и влюбчивости, он постоянно привязывался к какому-нибудь знакомому до-му, скоро становился в нем своим человеком, гостем изо дня в день и даже с утра до вечера, если позволяли занятия, - теперь стал он таким у Данилевских. И тут не только хозяйка, но даже дети, очень полная Зойка и ушастый Гришка, обращались с ним, как с каким-нибудь дальним и бездомным родственником. Был он с виду прост и добр, услужлив и неразговорчив, хотя с большой готовностью отзывался на всякое слово, обращенное к нему. Пациентам Данилевского отворяла дверь пожилая женщина в больничном платье, они входили в просторную прихожую, устланную коврами и обставленную тяжелой старинной мебелью, и женщина надевала очки, с каран-дашом в руке строго смотрела в свой дневник и одним назначала бунин рассказ в париже и час будущего приема, а других вводила в высокие двери приемной, и там они долго ждали вызова в соседний кабинет, на допрос и осмотр к молодому бунин рассказ в париже в сахарно-белом халате, и только уже после этого попадали к самому Данилевскому, в его большой кабинет с высоким одром у бунин рассказ в париже стены, бунин рассказ в париже который он заставлял некоторых из них влезать и ложиться в самой жалкой и бунин рассказ в париже от страха позе: пациентов все смущало - не только ассистент и женщина в прихожей, где с такой гробовой медлительностью, блистая, ходил из стороны в сторону медный диск маятника в старинных стоячих часах, но и весь важный порядок этой богатой, просторной квартиры, это выжидательное молчание при-емной, где никто не смел сделать лишнего вздоха, и все они думали, что это какая-то совсем особенная, вечно безжизненная квартира и что бунин рассказ в париже Данилевский, высокий, плотный, грубоватый, вряд ли хоть раз в году улыбается. Но они ошибались: в той жилой части квартиры, куда вели двойные двери из прихожей бунин рассказ в париже, почти всегда было шумно от гостей, со стола в столовой не сходил самовар, бегала горничная, добавляя к столу то чашек и стаканов, то вазочек с вареньем, то сухарей и булочек, и Данилевский даже в часы приема нередко пробегал туда по прихожей на цыпочках и, пока пациенты ждали его, думая, что он страшно занят каким-нибудь тяжелобольным, сидел, пил чай, говорил про них гостям: "Хай трошки подождут, матери их черт! Левицкий ответил со своей неизменной готовностью к ответам: - Никак нет, Николай Григорьевич, бунин рассказ в париже нет. Есть польская, есть, может быть, ваша украинская, - ведь Левицкие бунин рассказ в париже и украинцы, - слышал от деда, будто есть и турецкая, но правда ли, один аллах ведает. И Данилевский с удовольствием расхохотался: - Ну вот, я все-таки угадал! Так что будьте осто-рожны, дамы и девицы, он турок и вовсе не такой скромник, как вы думаете. Да и влюбчив он, как вам известно, по-турецки. Чей теперь черед, коллега? Кто теперь дама вашего щирого сердца? Очаровательно смутилась, так что даже ее смородин-ные глаза как будто на миг куда-то пропали, и сама Дария Тадиевна, миловидная, с синеватым пушком на верхней губе и вдоль щек, в черном шелковом чепчике после тифа, полулежавшая в кресле. И Гриша сладострастно заорал: "А, попались, бунин рассказ в париже Действительно, зимой Левицкий был скрытно влюблен в Дарию Тадиевну, а до нее испытывал некоторые чувства и к Зойке. Ей было всего четырнадцать лет, но она уже была очень развита телесно, сзади бунин рассказ в париже, хотя еще по-детски были нежны и круглы ее сизые голые колени под короткой шотландской юбочкой. Год тому назад ее взяли из гимназии, не учили и дома, - Данилевский нашел в ней зачатки какой-то мозговой болез-ни, - и она жила в беспечном безделье, никогда не скучая. Она так была со всеми ласкова, что даже облизывалась. Она была крутолоба, у нее был наивно-радостный, как будто всегда чему-то удивленный взгляд маслянистых синих глаз и всегда влажные губы. При всей полноте ее тела, в нем было грациозное бунин рассказ в париже движений. Красный бант, завязанный в ее орехом пере-ливающихся волосах, делал ее особенно соблазнительной. Она бунин рассказ в париже садилась на колени к Левицкому - как бы невинно, ребячески - и, верно, чувствовала, что втайне испытывает он, держа ее полноту, мягкость и тяжесть и отводя глаза от ее голых колен под клетчатой юбочкой. Иногда он не выдерживал, как бы шутя целовал ее в щеку, и она закрывала глаза, томно и насмешливо улыбалась. Она однажды шепотом сказала ему под страшным секретом то, что только она одна в мире знала про бунин рассказ в париже мама влюблена в молодого доктора Титова! Маме сорок лет, но ведь она стройна, как барышня, и страшно моложава, и оба они, и мама и доктор, такие красивые и высокие ростом! Потом Левицкий стал невнимателен к ней - стала появляться в доме Дария Тадиевна. Зойка сделалась еще как будто веселее, бес-печнее, но не сводила глаз ни с нее, ни с Левицкого, часто с криком кидалась целовать ее, но так ненавидела, что, когда та заболела тифом, каждый день ждала ра-достной вести из больницы о ее смерти. А потом она ждала бунин рассказ в париже отъезда - и лета, когда Левицкий, освобо-дившись от занятий, начнет ездить к ним на дачу по Казанской дороге, где Данилевские жили летом уже третий год: она тайком вела некоторую охоту на него. И вот лето пришло, и он стал приезжать каждую неделю на два, на три дня. Но тут вскоре приехала гостить племянница папы из Харькова, Валерия Остроградская, которой ни Зойка, ни Гришка никогда еще не видали. Левицкого послали рано утром в Москву встре-чать ее на Курском вокзале, и со бунин рассказ в париже он приехал не на велосипеде, а сидя с ней в тележке станционного извозчика, усталый, с провалившимися глазами, радостно взволнованный. Видно было, что он еще на Курском вокзале влюбился в нее, и она обращалась с ним уже повелительно, когда он вытаскивал из тележки ее вещи. Впрочем, взбежав на крыльцо навстречу маме, она тотчас забыла о нем и потом не замечала его весь день. Она показалась Зойке непонятной, - разбирая вещи в своей комнате и сидя потом на балконе за завтраком, она то очень много говорила, то неожиданно смолкала, думала что-то свое. Но она была настоящая малороссийская красавица! И Зойка приставала к ней с неугомонной настойчивостью: - А вы привезли с собой сафьянные сапожки и плахту? Вы позволите называть вас Валечкой? Но и без малороссийского наряда она была очень хороша: крепкая, ладная, с густыми темными волосами, с бархатными бровями, почти сросшимися, с грозными глазами цвета черной крови, с горячим темным румянцем на загорелом лице, с ярким блеском зубов и полными вишневыми губами. Руки у нее были маленькие, но тоже крепкие, ровно загорелые, точно слегка прокопченные. И как сквозили на них под тонкой белой блузкой шелковые розовые ленточки, державшие сорочку! Юбка была довольна короткая, совсем простая, но уди-вительно сидела на ней. Зойка так восхищалась, что даже не ревновала Левицкого, который перестал уезжать в Москву и не отходил от Валерии, счастливый тем, что она приблизила его к себе, тоже стала называть Жоржем и то и дело что-нибудь приказывала ему. Дальше дни пошли совсем летние, жаркие, гости все чаще приезжали из Москвы, и Зойка заметила, что Левицкий получил отставку, сидит все больше возле мамы, помогает ей чистить малину, что Валерия влюбилась в доктора Ти-това, в которого тайно влюблена мама. С Валерией вообще что-то сделалось - когда не было гостей, она перестала менять нарядные блузки, как делала прежде, иногда с утра до вечера ходила в мамином пеньюаре и вид имела брезгливый. Было страшно интересно: цело-валась она с Левицким до своей влюбленности в Титова или нет? Гришка клялся, что видел, как она с Левицким шла раз перед обедом с купанья по еловой аллее, повя-занная, как чалмой, полотенцем, как Бунин рассказ в париже тащил, спотыкаясь, ее мокрую простыню и что-то часто, часто говорил и как она приостановилась, а он вдруг схватил ее за плечо и поцеловал в губы. Она была страшно красивая, только вся красная, было еще страшно жарко, и она, конечно, перекупалась, ведь она всегда по два часа сидит в воде и плавает, я это тоже подсмотрел, она голая прямо наяда, а он говорил, говорил, вот уж правда как турок. Гришка клялся, но он любил выдумывать всякие глупости, и Зойка верила и не верила. По субботам и воскресеньям поезда, приходившие на станцию из Москвы, даже утром были переполнены народом, праздничными гостями дачников. Иногда шел тот прелестный дождь сквозь солнце, когда зеленые вагоны, обмытые бунин рассказ в париже, блестели, как новенькие, белые клубы дыма из паровоза казались особенно мягкими, а зеленые вершины сосен, стройно и часто стоявших за поездом, круглились необыкновенно высоко в ярком небе. Приезжие наперебой хватали на изрытом горячем песке за станцией извозчичьи тележки и с дачной отрадой катили по песчаным дорогам в просеках бора, под не-бесными бунин рассказ в париже над ними. Наступило полное дачное счастье в бору, который без конца покрывал окрест сухую, слегка волнистую местность. Дачники, водившие московских гостей гулять, говорили, что тут недостает только медведей, декламировали "и смолой и земляникой пахнет темный бор" и аукались, наслаждались своим летним благополучием, праздностью и вольностью одежды - косоворотками навыпуск с расшитыми подолами, длинными жгутами цветных поясов, холщовыми карту-зами: иного московского знакомого, какого-нибудь профессора или редактора журнала, бородатого, в очках, не сразу можно было и узнать в такой косоворотке и в таком картузе. Среди всего этого дачного счастья Левицкий был вдвойне несчастен, чувствуя себя с утра до вечера жалким, обманутым, лишним. День и бунин рассказ в париже он думал одно и то же: зачем, зачем так скоро и безжалостно приблизила она его к себе, сделала не то своим другом, не то рабом, потом любовником, который должен был довольствовать-ся редким и всегда неожиданным счастьем только поце-луев, зачем говорила ему то "ты", то "вы", и как у ней хватило жестокости так просто, так легко вдруг перестать даже замечать его в первый же день знакомства с Титовым? Он сгорал стыдом и от своего бессовестного торчания в усадьбе. Завтра же надо исчезнуть, бежать в Москву, скрыться от всех с этим позорным несчастьем обманутой дачной любви, столь явным даже для прислуги в доме! Но при этой мысли так пронзало воспоминанье о бархатистости ее вишневых губ, что отнимались руки и ноги. Если он сидел на балконе один и она случайно проходила мимо, она с неумеренной простотой говорила ему на бунин рассказ в париже что-нибудь особенно незначительное - "а где же это тетя? Раз, проходя, она бунин рассказ в париже у него бунин рассказ в париже коленях Зойку, - какое ей было до этого дело? Но она вдруг бешено сверкнула глазами, крикнула: "Не смей, гадкая девчонка, лазить по коленям мужчин! А Зойка улучала каждую минуту, когда можно было где-нибудь в пустой комнате на бегу схватить его за шею и зашептать, бунин рассказ в париже глазами и облизывая губы: "Миленький, миленький, миленький! Двор дачи, похожий на усадьбу, был большой. Справа от въезда стояла пустая старая конюшня с сеновалом в надстройке, потом длинный флигель для прислуги, бунин рассказ в париже с кухней, из-за которой глядели березы и липы, слева, на твердой, бугристой земле, просторно росли старые сосны, на лужайках между ними поднима-лись гигантские шаги и качели, дальше, уже у стены леса, была ровная крокетная площадка. Дом, тоже боль-шой, стоял как раз против въезда, за ним большое пространство занимало смешение леса и сада с мрачно-величавой аллеей древних елей, шедшей посреди этого смешения от заднего балкона к купальне на пруду. И хозяева, одни или с гостями, сидели всегда на переднем балконе, вдававшемся в дом и защищенном от солнца. В то воскресное жаркое утро на этом балконе сидели только хозяйка и Левицкий. Утро, как всегда при гостях, казалось особенно праздничным, а гостей приехало много, и горничные, блестя новыми платьями, то и дело прибе-гали по двору из кухни в дом из дома в кухню, где шла спешная работа к завтраку. Приехало пятеро: тем-ноликий, желчный писатель, всегда не в меру серьезный и строгий, но страстный любитель всяких игр, коротко-ногий и похожий на Сократа профессор, в пятьдесят лет только что женившийся на своей двадцатилетней ученице и приехавший вместе с ней, тоненькой блондинкой, очень нарядная маленькая дама, прозванная Осой за свой рост и худобу, злость и обидчивость, и Титов, которого Данилевский прозвал наглым джентльменом. Теперь все гости, Валерия и сам Данилевский были под соснами возле леса, в их сквозной тени, - Данилевский курил в кресле сигару, дети с писателем и женой профессора носились на гигантских шагах, а профессор, Титов, Ва-лерия и Оса бегали, стучали молотками в крокетные шары, перекликались, спорили, ссорились. И Левицкий с хозяйкой слушали их. Левицкий пошел было туда - Валерия тотчас прогнала его: "Тетя одна чистит вишни, извольте идти помогать ей! Он был особенно жалок в это утро, и хозяйка, как всегда, ровная, спокойная, ясная моложа-вым лицом и взглядом чистых глаз, тоже слушая с тайной болью в сердце голоса под соснами, искоса посматривала на него. Милый, отчего вы все в кителе, ведь жарко, могли бы отлично ходить в одной рубашке с поясом. И не брились десять дней. Он знал, что впалые щеки его заросли красноватой щетиной, что он ужасно затаскал свой единственный белый китель, что бунин рассказ в париже штаны его лоснятся и ботинки не чищены, знал, как сутуло сидит он с своей узкой грудью и впалым животом, и отвечал, краснея: - Правда, правда, Клавдия Александровна, я не брит, бунин рассказ в париже беглый каторжник, вообще совсем опустился, бунин рассказ в париже пользуясь вашей добротой, простите, Бога ради. Нынче же приведу себя в порядок, тем более, что давным-давно пора мне в Москву, я уж так загостился у вас, что всем глаза намозолил. Я твердо решил завтра же ехать. Меня один товарищ бунин рассказ в париже к себе в Могилев, - пишет, удивительно живописный город. И нагнулся еще ниже над столом, услыхав с крокета повелительный крик Титова на Валерию: - Нет, нет, сударыня, это не по правилам! Не умеете ножку на шар ставить, бьете по ней молотком - ваша вина. А два раза крокировать не полагается. За завтраком ему казалось, что все сидящие за столом вселились в бунин рассказ в париже, - едят, говорят, острят и хохочут в нем. После завтрака все пошли отдыхать в тени еловой аллеи, густо усыпанной скользкими хвойными иголками, горничные потащили бунин рассказ в париже ковры и подушки. Он прошел по жаркому двору к пустой конюшне, поднялся по стенной лестнице на ее полутемный чердак, где лежало старое сено, и повалился в него, стараясь что-то решить, стал пристально смотреть, лежа на животе, на муху, которая сидела на сене перед самыми его глазами и сперва быстро сучила крест-накрест передними ножками, точно умыва-лась, а потом как-то противоестественно, с усилием стала задирать задние. Вдруг кто-то быстро вбежал на бунин рассказ в париже, распахнул и запахнул дверь, - и, обернувшись, он увидал в свете слухового окна Зойку. Она прыгнула к нему, утонула в сене и, задыхаясь, зашептала, тоже лежа на животе и будто испуганно глядя ему в глаза: - Жоржик, миленький, я что-то должна вам ска-зать - страшно для вас интересное, замечательное! Только сначала поцелуйте меня за это - непременно! И забила ногами по сену, обнажая полные ляжки. Но не надо, не надо. Она пуще забила ногами: - Надо, надо, непременно! И упала головой ему на грудь. Он увидал под красным бунин рассказ в париже молодой блеск ее ореховых волос, услыхал их запах и прижался к ним лицом. Вдруг она тихо и пронзительно вскрикнула "ай! Он вскочил: бунин рассказ в париже Что такое? Она, упав головой в сено, зарыдала: - Меня что-то страшно укусило там. И откинула юбку на спину, сдернула с своего полного тела панталончики: - Что там? Подуйте, подуйте, мне страшно больно! И он, дунув, жадно поцеловал несколько раз в нежный холод широкой полноты ее зада. Она вскочила в сумасшедшем восторге, блестя глазами и слезами: - Обманула, обманула, обманула! И вот вам за это страшный секрет: Титов дал ей отставку! Мы с Гришкой бунин рассказ в париже слышали в гостиной: они идут по балкону, мы сели на бунин рассказ в париже за креслами, а он ей бунин рассказ в париже говорит, страшно оскорбительно: "Сударыня, я не из тех, кого можно водить бунин рассказ в париже нос. И притом я вас не люблю. Полюблю, если заслужите, а пока никаких объяснений". Так ей и надо! И, вскочив, кинулась в дверь и вниз по лестнице. Он посмотрел ей вслед: - Я негодяй, которого мало повесить! Вечером в усадьбе было тихо, наступило успокоение, чувство семейственности, - гости в шесть часов уехали. Теплые сумерки, лекарственный запах цветущих лип за кухней. Сладкий запах дыма и кушаний из кухни, где готовят ужин. И мирное счастье всего этого - сумерек, запахов - и все еще что-то обещающая мука ее при-сутствия, ее существования возле него. Он сошел с переднего балкона, слушая мерный, с промежутками, визг и скрип качелей под соснами, прошел к ним - да, это она. Он остано-вился, глядя, как она широко летает вверх бунин рассказ в париже вниз, все туже натягивая веревки, силясь взлететь до последней высоты, и делает вид, что не замечает бунин рассказ в париже. С визгом колец жутко летит кверху, исчезает в ветвях и, как подстреленная, стремительно несется вниз, приседая и развевая подол. Поймать и задушить, изнасиловать! Точно не слыша, наддает еще крепче. За ужином на балконе, под горячей бунин рассказ в париже лампой, смеялись над гостями, спорили о них. Неестественно и зло смеялась и она, жадно ела творог со сметаной, опять без единого взгляда в его сторону. Одна Зойка молчала и все косилась на него, блестя глазами, знающими что-то вместе с ним одним. Все разошлись и легли рано, в, доме не осталось ни одного огня. Всюду стало темно и мертво. Незаметно ускользнув тотчас после ужина в свою комнату, дверь которой выходила на передний балкон, он стал совать свое бельишко в свой заплечный мешок, думая: выведу потихоньку велосипед, сяду - и бунин рассказ в париже станцию. Возле станции лягу где-нибудь на песок в лесу до первого утреннего поезда. Хотя нет, так нельзя. Выйдет Бог знает что, - сбежал, как мальчишка, ночью, ни с кем не простясь! Надо ждать до завтра - и уехать беспечно, как ни в чем не бывало: "До свиданья, дорогой Николай Григорьевич, до свиданья, дорогая Клавдия Александ-ровна! Спасибо, спасибо бунин рассказ в париже все! Да, да, в Могилев, удивительно, говорят, красивый город. Зоечка, будьте здоровы, милая, растите и веселитесь! Гриша, дай пожать твою "честную" руку! Валерия Андреевна, всех благ, не поминайте лихом. Чувствуя, что нет ни малейшей надежды заснуть, он тихо спустился с балкона, решив выйти на дорогу к станции и промаять себя, прошагать версты три. Но во дворе остановился: теплый сумрак, сладкая тишина, млеч-ная белизна неба от несметных мелких звезд. Он пошел по двору, опять остановился, поднял голову: уходящая все глубже и глубже ввысь звездность и бунин рассказ в париже какая-то страш-ная черно-синяя темнота, провалы куда-то. Он стал внут-ренне, без слов молиться о какой-то небесной милости, о чьей-то жалости к себе, с горькой радостью чувствуя свое соединение с небом и уже некоторое отрешение от себя, от своего тела. Потом, стараясь удержать в себе эти чувства, посмотрел на дом: звезды отражаются расплющенным блеском в черных стеклах окон - ив стеклах ее окна. Спит или лежит, в тупом оцепенении все одной и той же мысли о Титове! Да, вот и ее черед. Он обошел большой, неопределенный в бунин рассказ в париже дом, пошел к заднему балкону, к поляне между ним и двумя страшными своей ночной высотой и чернотой рядами неподвижных елей с острыми верхушками в бунин рассказ в париже. В темноте под елями рассыпаны неподвижные зелено-жел-тые огоньки светляков. И что-то смутно белеет на бал-коне. Он приостановился, вглядываясь, и вдруг дрогнул от страха и неожиданности: с балкона раздался негромкий и ровный, без выражения голос: - Что это вы бродите по ночам? Он, в изумлении, двинулся и тотчас различил: она лежит в качалке, в старинной серебристой шали, которую все гостьи Данилевских накидывали на себя по вечерам, если оставались бунин рассказ в париже. От растерянности он тоже спросил: - А вы почему не спите?

Карта сайта

1 2 3 4 5 6 7 8

Смотри также